Свежие комментарии

  • Семенков Александр27 февраля, 14:51
    Согласен, что если не знаешь как и не можешь навести порядок в стране, ОСВОБОДИ МЕСТО!!!"Многие могут зар...
  • Анатолий Сивенков27 февраля, 14:03
    В СССР была направляющая и руководящая сила в виде КПСС, которая стремилась определить курс жизни страны. Сейчас мног...России грозят нес...
  • Игорь Сипкин27 февраля, 11:17
    их никто в трезвом уме выбирать не будет. поэтому разрабатывается вариант он лайн голосования. этот вариант любого б..."МАЛЕНЬКАЯ ПОБЕДО...

Желтороссия (7)

Михаил Петрович Фриновский
Михаил Петрович Фриновский

Знаете ли вы, что при благоприятном стечении обстоятельств Россия могла граничить с Индией? Что белые и красные плечом к плечу воевали против общего врага? Что погоны в Красной Армии были задолго до их официального введения в 1943-м? Об этом и многом другом читайте в историческом повествовании с продолжением «Желтороссия».

Господа комсомольцы-добровольцы

Осенью 1933 года в Казахстане в режиме секретности из двух советских бригад, Алтайской и Тарбагатайской была создана так называемая «Алтайская Добровольческая армия». По одним данным, под командованием некоего Волошина, сведений о котором в открытом доступе найти не удалось. По другим — руководителем данного соединения был назначенный 8 апреля 1933 года начальник Главного управления пограничной охраны и войск ОГПУ СССР, впоследствии комкор (1935) и командарм 1-го ранга, один из главных организаторов «Большого террора» и репрессий в РККА, НКВД и Монголии, Михаил Петрович Фриновский (1898 — расстрелян 1940), а затем — сменивший его Николай Кузьмич Кручинкин (1897 — расстрелян 19 августа 1938). Кручинкин на военной службе с июня 1916-го вольноопределяющимся. Воевал на Юго-Западном фронте. В РККА с февраля 1918-го, в июле 1919-го воевал против деникинцев помощником командира полка.

В мае 1921-го перешёл в ВЧК. 25 сентября 1922-го окончил Военную академию РККА. С 10 июля 1934-го — заместитель начальника ГУПВО НКВД СССР Фриновского. 17 декабря 1935 года присвоено звание комдив. 15 апреля 1937 возглавил ГУПВО (с середины 1937 — ГУПВВ). 29 января 1938-го назначен начальником Управления пограничных и внутренних войск НКВД УССР, но 29 марта снят с должности и 14 апреля арестован.

Семитысячный контингент включал два полка РККА и два полка ОГПУ. Основу составлял 13-й Алма-Атинский полк ОГПУ, командир полка Константинов, начальник штаба Глатоленко. Красноармейцев-кавалеристов, призванных в основном из окрестностей Алма-Аты, переодели в форму семиреченских казаков с погонами и малиновыми лампасами. Пехотинцев и артиллеристов одели в белогвардейскую форму (они были обмундированы в униформу русской императорской армии), командирам выдали золотые офицерские погоны, заставили убрать советскую маркировку на оружии и амуниции.

«Красно-белая» армия имела на вооружении новейшие советские танки БТ-5 (запущен в производство в 1933 году, максимальная скорость на колёсном ходу — 72 км/час, а на гусеницах — 52 км/час), бронеавтомобили БА-6, многоцелевые самолёты разведчики-штурмовики-лёгкие бомбардировщики бипланы Р-5 конструкции Николая Николаевича Поликарпова, только в 1930 году поставленные на серийное производство, и истребители И-15. Её действия определялись как «особая операция Главного управления пограничной охраны ОГПУ». Чтобы совсем никто не догадался, «алтайские добровольцы» использовали дореволюционную систему званий.

Дмитрий Угрюмов, служивший в Алтайской Добровольческой армии, рассказывал, что даже на политзанятиях заставляли обращаться к политрукам не иначе как «господин комиссар» или «господин капитан».
В результате появлялись такие документальные перлы: «
Товарищ поручик Угрюмов не смог объяснить решающую роль Красной Армии во время Гражданской войны. Товарищ поручик Угрюмов также не смог рассказать о злодеяниях и зверствах белогвардейцев во время неё же. Объявить поручику Угрюмову выговор!»

В ноябре 1933 года так называемая «Алтайская добровольческая армия» перешла советско-китайскую границу и с боями вошла в Синьцзян.

Об участии в боях советских лётчиков рассказал другой участник этих событий, Герой Советского Союза Фёдор Петрович Полынин (медаль «Золотая Звезда» №110 от 14.11.1938, бывший портовый грузчик, в Китае — Фынь По, впоследствии генерал-полковник авиации, генерал брони ПНР, командующий ВВС Польши; 1906—1981): «Подлетая к городу (Урумчи), мы увидели у крепостной стены огромные толпы людей. Позади штурмующей пехоты гарцевали всадники... Снижаемся и поочередно начинаем бросать в гущу мятежников 25-килограммовые осколочные бомбы. Видим, толпа мятежников отхлынула от стены и бросилась бежать. На подступах к крепости отчётливо выделялись на снегу трупы. У самой земли мы сбросили последние бомбы. Мятежники как будто обезумели от внезапного воздушного налёта»... Губернатор провинции наградил всех советских лётчиков, участников боевых действий.

Повстанческие лидеры-исламисты Ходжа Нияз и Йолбарс-хан снова пригласили Ма Чжунина в Синьцзян. 12 января 1934 года 22 000 уйгур
36-й дунганской дивизией генерала Ма Чжунин приступили к осаде Урумчи. Русские белогвардейские формирования сдерживали атаки,
но соотношение сил 1 к 11-и было не в их пользу. Спасение пришло, откуда не ждали.

В последних числах января Ма Чжунин вынужден был бросить большие силы против наступавших по Чугучакскому тракту неведомых формирований. 8–9 февраля те нанесли сокрушительное поражение частям 36-й дивизии, и 11 февраля блокада была снята.

Вошедшие на территорию Синьцзяна части в первых боях, несмотря на техническое превосходство, понесли большие потери, сталкиваясь с партизанской тактикой действий дунганских дивизий.

Участник событий, командир расчёта станкового пулемета «максим»
13-го Алма-Атинского полка ОГПУ Я. Гриценко, вспоминая о зверствах мусульман, писал: «
Когда мы оставшимися силами стали прочесывать посёлок и лес там, где вчера располагались наши, то увидели следующую картину. Орудия батареи были целы и стояли на своих позициях, но почему-то без замков. Позже выяснилось, что батарейцы, погибая, извлекали замки из орудий и забрасывали их в сугробы. Мы их все отыскали, и орудия снова были готовы к бою. Самое страшное, что предстало перед нашими глазами,  наши товарищи, которые были так зверски изуродованы, что некоторых трудно было узнать. Противник снял с них одежду, выколол глаза, отрезал носы, языки, уши, половые органы и вспорол животы, а потом приставил к стволам деревьев, и они, окоченелые на морозе, стояли, как мумии. После такой картины мы дали себе клятву живыми не сдаваться, а при себе иметь резервную гранату, чтобы в случае безвыходного положения взорваться вместе с экзекуторами».

Однако вскоре техническое и тактическое превосходство было реализовано. Не увенчалась успехом и попытка повстанцев перехватить инициативу, перенеся центр боевых операций на запад в район Кашгара. Занятый дунганами в мае, он был очищен от них уже в июне.

Несмотря на убежденную ненависть к Красной Армии, а может, и по незнанию, кто неожиданно пришёл на помощь оборонявшимся, один из местных русских полков, блокированных в осажденном Урумчи, прорвался навстречу «Алтайским Добровольцам», после чего «белая» кавалерия и «красные» танки били уйгуров в едином строю. Вооруженному по последнему слову красно-белому войску повстанцам было нечего противопоставить. Под Урумчи впервые были применены новые, только поступившие с завода бронемашины. А удары с воздуха полностью деморализовали мятежников, вызывая шок. «Сталинские соколы» бомбили дунганскую и уйгурскую конницу Ма Чжунина, чтобы помочь выстоять недавним заклятым врагам. Объединившись с белогвардейскими частями, «Алтайская Добровольческая армия» разгромила повстанцев под Урумчи. В течение нескольких месяцев китайско-красно-белогвардейская армия подавила восстание по всему Синьцзяну. Новым главнокомандующим Синьцзянской армией был назначен белогвардейский полковник, впоследствии генерал-лейтенант армии Синьцзяна Николай Бектеев, его заместителем и начальником штаба был красный командир Павел Рыбалко, а начальником разведки, вернувшийся в 1924 году в эмиграцию из СССР бывший дроздовец Барковский.

Никаких трений или ссор между ранее непримиримыми врагами не возникало. Казаки прикрывали красную пехоту, советские броневики вместе с белогвардейцами шли в атаку, а сами белогвардейцы воевали советским оружием, отстаивая не только свои, но и политические интересы Советского Союза.

Агенты НКВД, чувствовавшие себя в Синьцзяне как дома, получили приказ: белогвардейцев не трогать, считать их союзниками и обещать полное прощение при возвращении на родину или земельные наделы в этой китайской провинции. Местные русские просто боялись повстанцев, тем более, поддержанных регулярными воинскими соединениями. Те, захватывая посёлки и города, вырезали всех немусульман. Поэтому значимый успех китайско-белогвардейской Синьцзянской армии при поддержке «алтайских добровольцев» вселял надежду на мирную жизнь.

Операция по замирению сторон на территории Синьцзяна в Кремле была признана успешной. При её проведении особо отличились «советники» Павел Семёнович Рыбалко и главный резидент советской разведки
Ади Каримович Маликов (1897 — арестован в 1938, 28.09. 1940 приговорён к 8 годам, арестован 19.04.1949 и выслан в Красноярский край, умер в Москве в 1973).

На высшем партийном уровне

Положение в Синьцзяне волновало политическое руководство страны. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 апреля 1934 года
«О Синьцзяне» гласило:
1. Через т.т. Апресова и Кручинкина поставить дубаня в известность, что мы, оставаясь верными своей точке зрения, считаем нецелесообразным дальнейшее пребывание алтайцев в Синьцзяне. Однако, учитывая настойчивую просьбу дубаня и его желание в кратчайший срок закрепить результаты победы, лишив Ма Чжу-Ина возможности обосноваться в районе Аксу-Уч-Турфан, мы согласны оставить в Синьцзяне на срок 3-4 месяца конную группу алтайцев с батареей, общей численностью в 350 человек, с целью прочного закрепления за провинциальным правительством районов Аксу и Уч-Турфан и создания, таким образом, барьера против попыток дунганских групп проникнуть из Кашгарского района в северный Синьцзян.
Во всей остальной части приказ о выводе алтайцев в установленный срок (1-10 апреля) остается в силе, причем алтайцы (за исключением оставляемого отряда) должны покинуть район Урумчи и выйти за Манас не позже 7-8 апреля.
2. Поручить т.т. Апресову и Кручинкину разъяснить дубаню необходимость немедленно приступить к организации собственных вполне боеспособных и сколоченных войсковых частей с использованием оставляемых нами в распоряжении Урумчинского правительства кадров технических специалистов и материальной части; одновременно обеспечить тщательный отбор лояльных элементов и установление дисциплины в русских частях. Указать дубаню, что он, используя оставляемых ему инструкторов и материальную часть, имеет полную возможность создать крепкую боеспособную армию.
3. В соответствии с оставляемой дубаню материальной частью и расчетом инструкторского кадра, необходимого для подготовки специалистов, мы можем оставить в распоряжении дубаня сроком от 6 месяцев до 1 года:
а) летчиков, летнабов и механиков 8 человек;
б) водителей бронемашин и командиров башен 18 человек;
в) артиллеристов 6 человек;
г) пулеметчиков 3 человека;
д) общевойсковых командиров (младших и средних) 15 человек;
Всего 50 человек.
4. Оставить в распоряжении Урумчинского правительства начсостав и бойцов кав. отряда на следующих основаниях:

а) инструкторский состав зачисляется на службу Урумчинского правительства на основании специально заключаемых индивидуальных договоров с каждым инструктором;
б) кавгруппа алтайцев оставляется, как отдельное войсковое соединение маскируемое под «русский кавполк из белоэмигрантов» с присвоением личному составу соответствующих «чинов», знаков различия и т.п.
Оставляемый отряд алтайцев поступает на полное материальное обеспечение Урумчинского правительства. Поручить т.т. Апресову и Кручинкину, исходя из конкретных условий и возможностей, определить размеры содержания личного состава алтайского отряда и оплаты инструкторского состава.
5. За семьями оставляемых в Синьцзяне, как инструкторов, так и начсостава алтайского отряда полностью сохранить: оклад содержания, красноармейский паек, а также ныне занимаемую жилплощадь. Семьям, не имеющим жилплощади, обеспечить таковую вне всякой очереди. Разрешить проезд в Синьцзян исключительно семьям инструкторов, кои желают отправиться к своим главам.
6. Считая операцию в Синьцзяне успешно завершенной, полагать необходимым отметить наградами личный состав частей участвовавших в операции, выдав:
- бойцам – по 300 руб. каждому;
- мл. командирам – по 500 руб. каждому;
- ср., ст., высшему нач. составу – по двухмесячному окладу.
Особенно отличившихся бойцов и командиров представить к награждению орденами «Красного Знамени» и «Красной Звезды».
7. Дубаню Шень-Ши-Цай и ещё трём членам правительства послать из Москвы ценные подарки. Одновременно послать подарок и т. Апресову.
8. В связи с настоятельными просьбами дубаня разрешить получение наградных денег, предназначенных алтайцам, Урумчинским правительством.
Выписки посланы т.т. Ворошилову, Сокольникову, Ягода.

Государственные интересы СССР требовали поддержки законной власти, чтобы сохранить свое присутствие в Синьцзяне. Принятые меры помогли ей одержать победу над повстанцами. Основная часть операции по разгрому восстания и, в частности, войск генерала Ма Чжунина была завершена к началу апреля 1934 года. А уже 15 апреля на заседании Политбюро ЦК ВКП (б) был рассмотрен вопрос «О Синьцзяне» (протокол 54/36 от 15.04.34) и принято решение о выводе частей РККА с территории провинции. Несмотря на все принятые меры по маскировке, ввод советских войск на территорию Синьцзяна в других странах не остался незамеченным и рассматривался не иначе как начало аннексии Советским Союзом этой части Китая.

Миссия выполнима

В конце апреля 1934 года подразделения «Алтайской Добровольческой армии» возвратилась на родину, оставив в Синьцзяне один кавалерийский полк численностью около тысячи человек с бронемашинами и артиллерией и около сотни советников и инструкторов. Белогвардейцы и 6-й «алтайский» кавалерийский полк играли важнейшую роль в победах войск дубаня.

Бывших белогвардейцев со стороны Советской России больше никто не преследовал, скорее наоборот, участникам боевых действий в Синьцзяне была обещана либо полная амнистия и возвращение на Родину, либо предоставление обширных земельных участков на неосвоенных территориях Восточного Туркестана.

Однако представители казахских родов собрались на курултай в Койсу в Северном Синьцзяне, где было решено продолжить вооруженную борьбу против китайцев с целью изгнания их из Синьцзяна вообще. В ответ началась кампания разоружения и реквизиции скота.

В июне 1934 года генерал Бектиев был назначен командующим Южным фронтом, Рыбалко, чью «советскость» приказывали скрывать — его заместителем. В ноябре 1934 года соединение из четырёх белогвардейских полков и конного артиллерийского дивизиона численностью 2200 человек было сведено в полк под командованием аполитичного полковника Чернева. Войска Ма Чжунина и повстанцы были рассеяны, а мятеж окончательно подавлен в 1935 году. Побеждённый генерал Ма Чжунин в Кашгаре явился в советское консульство и после разговора с генеральным консулом Максом Францевичем Думписом (1893 — расстрелян 1938, латыш, член ВКП(б), дипломат, разведчик) попросил политического убежища. 5 июля его переправили через советско-китайскую границу, доставили в Алма-Ату, а затем в Москву, где он умер спустя два года при загадочных обстоятельствах. По другой версии, Ма Чжунин сам перешёл советскую границу и был интернирован, но советское руководство отказалось выдать его властям Синьцзяна, сославшись на положения Советской Конституции. В 1936 году он был еще жив, работая на СССР советником по Синьцзяну, но позже его следы теряются. Английская версия гласит, что генерал с группой своих воинов заблудился в горах и случайно оказался на Советской территории, а там сгинул бесследно. Сведений о месте его погребения в открытых источниках найти не удалось.

***
Советизация Синьцзяна кардинально отличалась от насаждения большевизма на территории СССР. Поскольку из-за междуусобицы продовольствие практически не производилось, и несмотря на то, что в это время в Семиречье свирепствовал голодомор, русским в эту китайскую провинцию поставлялись дешевые товары и продовольствие.
В местные русские школы доставили советские учебники, в клубы — советские фильмы. Особо подчеркивалось либеральное отношение к бывшим «классовым врагам».

На каждого демобилизованного после 1934 года из китайской армии казака было выделено по 10 га орошаемой земли, а семьям раненых, ставших инвалидами, и погибших выделены пенсии. Поселения Тигурак, Аблаш, Нилка стали походить на российские станицы — настолько много там ходило казаков в форме. Казаки имели стада коров и отары овец, иногда, как и староверы, отдавали их пасти местным чабанам, а иногда даже брали в аренду за половину надоя и приплода. Ортак процветал и в таком виде.

Продолжение следует.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх