Как Украину превращали в «НЕ-Россию»

От Кравчука до Зеленского – хроники государственной русофобии. Часть вторая

Часть первая

Победивший Кравчука на досрочных выборах Кучма пришёл на волне, мягко говоря, усталости народа от трескотни о «непреходящей ценности независимости». Тем более что патетика лилась на фоне прогрессировавшего обнищания, экономической разрухи, разгула криминала.

Однако был ли Кучма тем, за кого его принимали начинавшие тосковать о временах Союза? Русскоязычным он был лишь потому, что, представляя север (где родился и провёл детство) и юг (где состоялся как руководящий работник), он попросту не владел украинским.

Ставший востребованным образ немногословного, но прагматичного «красного директора» родом «не с Бандеровщины» и использовали политтехнологи.

Впрочем, всю свою жизнь комсорг, а затем парторг завода союзного подчинения умел ориентироваться во времени и пространстве. 24 августа 1991 года он оказался среди тех 346 депутатов (из 450), которые проголосовали на независимость Украины. А на президентских выборах того же года стал доверенным лицом руховца Юхновского – председателя парламентской оппозиции. Так получались и реверанс в сторону «национально-демократических сил», и одновременно отговорка для бывших однопартийцев: мол, в условиях развала экономики как «технарь» поддержал «технаря» (Юхновский был директором Института физики конденсированных систем АН УССР).

Свисток по имени Кучма

Кучма был таким же, как и Кравчук, представителем зарождающегося «глубинного украинского государства» – преемника «патрхозактива» времён УССР. Собственно, при президенте Кравчуке Леонид Данилович успел послужить премьер-министром.

Однако вчерашним «интернационалистам-ленинцам», на которых благодаря истории с ГКЧП в Москве незалежность свалилась буквально с неба, насущно требовалась идеология самостийности. Ведь если, скажем, с культурологической точки зрения разность с Россией таких бывших республик СССР, как Грузия, Армения, Литва, Таджикистан и т. п. ещё можно было объяснить, то подавляющее большинство жителей Украины продолжали ощущать этническую общность с великороссами и белорусами. Это указывало на хрупкость наскоро установленных «суверенных» конструкций. Они могли рухнуть при любых потрясениях в условиях экономического кризиса 1990-х. В Москве такое потрясение было подавлено расстрелом парламента в 1993 году. На Украине Кравчук сначала бросил Донбассу кость в виде назначения на премьерскую должность мэра Донецка Звягильского, затем объявил о досрочных выборах. На них он, разумеется, надеялся победить и, таким образом, получить полномочия для закручивания гаек по-ельцински. Однако проиграл. И так, не исключено, спас Украину, направив энергию протеста в свисток, каковым и стал новоизбранный президент Кучма.

Для закручивания гаек у него авторитета (да и наглости) ещё не хватало. Пришлось прибегнуть к «мягкой силе»: в целях укрепления государственной конструкции вся «гуманитарка» была отдана на откуп русофобам. Это притом, что на выборах носители украинства набирали по Украине от силы 20–25% голосов, побеждая лишь в Галичине. Даже на Волыни, в Подкарпатской Руси и на Буковине собирали они менее 50% голосов избирателей. Что уж говорить о Новороссии, Сиверщине и Слобожанщине (а это вместе – половина территории нынешней Украины), где «национально-демократические силы пользовались успехом лишь у 5-10% избирателей.

В итоге за 9 лет правления Кучмы доля обучающихся на русском языке сократилась почти вдвое – с 41,4% (в 1995/1996 учебном году) до 23,9 % (в 2003 г.).

По данным Киевского центра политических исследований и конфликтологии

Только в Киеве, где к концу тысячелетия проживало 600 тыс. великороссов и 90% жителей говорило на русском языке, за первое десятилетие самостийности количество русскоязычных школ сократилось в 14 раз (!) – со 155 в 1990-м до 11 в 2001-м. Что уж говорить о таких городах, как, скажем, Ровно, где последняя русскоязычная школа закрылась в 1996-м. К концу каденции Кучмы на Украине не осталось ни одного вуза, имеющего официальный статус русскоязычного. Это в определённой мере и регулировало «спрос» на украинские школы, заставляя родителей отдавать в них детей. Однако и доля русскоязычных садиков сократилась до 1%!

Налицо был результат политического решения о сокращении количества школ с русским языком преподаваний. Ведь после «взрыва национального сознания» начала 90-х языковая ситуация на Украине, наоборот, возвращалась в своё естественное состояние (вплоть до следующего – «оранжевого» – всплеска).

За время президентства Кучмы наблюдался неуклонный рост популярности русского даже по столь благодатному для манипуляций показателю, как «родной язык» (даже в грантоедских конторах признавали, что «в украинском обществе существует парадоксальная ситуация, когда множество людей называет своим родным языком украинский, но при этом разговаривает на русском»).

Боле корректно языковые предпочтения демонстрировал показатель «язык общения в семье». И таковым русский язык неизменно называли около 50% населения Украины.

Наиболее объективную картину давало исследование по показателю удобства языка. И здесь русский даже в годы майданов пребывал вне конкуренции.

По данным Киевского центра политических исследований и конфликтологии

Вот признания школьников и студентов (самых активных участников «цветных революций») в «оранжевом», 2004 году:

В итоге на большей части Украины до сих пор наблюдается фантасмагорическая для любого стороннего наблюдателя ситуация: все уроки и официальные мероприятия в украинских школах и вузах проходят на государственном языке, но как только дети вырываются на переменку, в вестибюлях звучит исключительно (или преимущественно – даже в свидомой «Могилянке») родная речь.

Галицкая «пошесть»

Хотя, как признавали социологи, «результаты опросов свидетельствуют, что Украина фактически является двуязычной страной», в 1996 г. её президент буквально принудил парламент (угрозой роспуска) к принятию Конституции, в которой статус украинского языка был закреплён в качестве единственного государственного. Таким образом, русские и русскоязычные граждане Украины оставались (и остаются) крупнейшим в Европе языковым сообществом, чей язык не признан государственным или официальным. При этом, по данным опроса центра «Диалог», даже в последний год каденции Кучмы за предоставление русскому языку статуса официального хотя бы в русскоязычных регионах выступали 47% украиноязычных этнических украинцев, 37% русскоязычных украинцев. За статус русского как государственного на всей территории Украины выступали 56% русскоязычных украинцев и 18% украиноязычных украинцев и 70% великороссов (26% были за официальный статус).

Как бы сакрализируя процесс дерусификации Малой (коренной) Руси бывший коммунист установил праздник «День украинской письменности и языка», привязав его к памяти… Нестора Летописца. Который, разумеется, и не догадывался, что его через девять веков запишут в родоначальники некой неведомой ему «мовы». Ведь писал он на славянском языке – тогда ещё общем для всей славянской письменности. Что касается Дня славянской письменности, отмечаемого не только православными славянами, но греками, чехами, словаками, он на Украине постепенно сошёл на нет. Впрочем, и украинский, «обогащаемый» галицкими полонизмами и диаспорными американизмами, становился всё менее славянским.

Сейчас трудно себе представить, что ещё каких-то 20 лет назад академик Толочко пытался бороться со всеми этими «нарази», «тэрэнами», «гэликоптэрами», «шпыталями», «шпальтами», «визиями», «гатунками», «амбасадами», «кшталтами», «этэрами», «катэдрами» и т. п. новациями, без которых современная держимова уж, кажется, и невозможна. Зазвучали «в этэри» (в эфире) «катэдры», «авдытории», «маратоны» (кафедры, аудитории, марафоны) благодаря «ортографичной реформе» от близкого приятеля Кучмы гуманитарного вице-премьера Жулынського (ещё недавно истинно партийного литературоведа, прославлявшего «исторический оптимизм советской литературы»).

«Подобный орфографический зуд – это все то же проявление традиционного для Галичины упрямства, отмечаемого многими исследователями, – комментировал нововведения легендарный донбасский публицист Дмитрий Корнилов. – Галичанам очень надо, чтобы – если не мытьем, так катаньем – все было, как они хотят».

Дмитрий Корнилов

С закреплением в кучмовской конституции статуса держмовы украинизировать взялись не только русских святых, но имена простых граждан современной Украины. Елены, Евгении Дмитрии и т. д. могли, конечно, ссылаясь на закон «О языках» 1989 г., требовать транслитерации их имён в документах, но в паспортных столах отказывались это делать, ссылаясь на внутренние распоряжения. И это была одна из причин, по которой многие (ваш покорный слуга в их числе) не спешили менять советскую «паспортину» на сине-жовтый.

Так реализовывалась вековечная мечта местечковых гетманов, атаманов и президентов «Геть від Москви!». Называлась она теперь, правда, «ходою у Эуропу». Однако условием вхождения в Совет Европы было обязательство принятия Хартии региональных языков и языков национальных меньшинств, разработанной тем же Советом Европы.

С одной стороны, Хартия не наделяла какими-то дополнительными гарантиями «национальные меньшинства» (к каковым украинский законодатель отнёс коренной и государствообразующий для современной Украины великорусский субэтнос). Свободное развитие их языков продолжали «гарантировать» закон «О языках в УССР» и закон «О национальных меньшинствах» 1992 г. С другой стороны, в случае отмены/изменений этих законов (о чём давно мечтали в гуманитарном блоке Кучмы) Хартия, как подписанный Украиной международный документ, имела бы приоритет над сугубо внутренним законодательством. Поэтому, вынужденно подписав Хартию в 1996 г., Украина так и не имплементировала её за время президентства Кучмы (благодаря его же проволочкам).

В 1995-1996 гг. Госкомитет по делам национальностей разработал программы украинизации Подкарпатской Руси, Новороссии (с особым упором на Тавриду), абсолютно русскоязычного Киева. Кроме осуществляемого уже свёртывания преподавания на русском языке, предусматривалось финансовое удушение русскоязычной прессы, науки, культуры (хотя к 1997 г. количество государственных русскоязычных театров на Украине уже сократилось с 43 до 13 по сравнению с годом провозглашения независимости).

О том, как выполнялись эти программы «на местах» и на «идеологических фронтах» – в следующей части нашего цикла.

(Продолжение следует)

Дмитрий Скворцов

Источник ➝

Александр Малькевич назвал марионеткой террористов главу ПНС Файеза Сарраджа

Руководитель Фонда защиты национальных ценностей Александр Малькевич раскритиковал позицию Правительства национального согласия (ПНС) Ливии. Председатель комиссии по СМИ Общественной палаты РФ резко отчитал «правительство» после очередного лживого заявления главы ПНС Файеза Сарраджа.

По словам Малькевича, Саррадж необоснованно обвинил российского социолога Максима Шугалея в шпионаже. По его словам, вся информация, переданная Шугалеем в Россию, находится в открытом доступе на сайте ФЗНЦ.

Александр Малькевич назвал Файеза Сарраджа марионеткой террористов.

Глава ФЗНЦ уверен, что за его спиной стоят боевики из «Аль-Каиды» (организация запрещена в РФ) и «Братьев мусульман» (организация запрещена в РФ).

«Башага является палачом. Он лично в тюрьме “Митига” пытал заключенных, в том числе нам известен конкретный гражданин Ливии, которому Башага в ходе “допроса с пристрастиями” выдавил ложкой глаз. Мы с этим ливийцем находимся на контакте. Мы будем ему помогать подавать в международный суд на “власти” Ливии. Будем поддерживать его с юридической защитой. У нас отобрано огромное количество материалов о тех бесчинствах, которые творят палачи и убийцы в Ливии», — подчеркнул общественник.

Глава ФЗНЦ отметил, что часть компрометирующих данных на ПНС предоставил фонду старший помощник капитана судна «Теметерон» Сергей Самойлов. Ему не повезло провести несколько лет в тюрьме «Митига». Малькевич напомнил, что часть свидетельств Самойлова использовалась при съемках фильма «Шугалей».

Александр Малькевич заявил, что террористы захватили власть в Ливии и мучают местное население.

«Я в очередной раз предупреждаю мировое сообщество: когда закончится коронавирус, может рвануть так у них за углом, что мало не покажется. Россия предупреждает Европу и мир, что все это добром не кончится», — пояснил эксперт.

Российские социологи Максим Шугалей и Самер Суэйфан отправились в североафриканскую страну по согласованию с местными властями. В ходе проведения исследований сотрудники ФЗНЦ добыли компрометирующую информацию на ПНС. После этого Шугалея и Суэйфана посадили в плен в неофициальную тюрьму «Митига», где они находятся уже больше года.

Кудрин решил стать "Медведевым"? Глава Счётной палаты заговорил о рецептах лечения России

Кудрин решил стать Медведевым? Глава Счётной палаты заговорил о рецептах лечения России

Фото: Михаил Джапаридзе / ТАСС

Один из умнейших и влиятельнейших людей страны (по сочетанию этих качеств его превосходят лишь три-четыре человека), глава Счётной палаты Алексей Кудрин ненадолго стал коллегой для нас, журналистов: написал в газету "Коммерсантъ" яркую статью о том, как нам снова обустроить Россию.

Перечень проблем

Предыдущие попытки обустройства нашей страны категорически не устраивают высокопоставленного чиновника. Он считает, что все тридцать лет "независимости" мы лечили симптомы, а не болезнь, и именно эту немудрёную мысль вынес в заголовок своего материала.

Вообще, в духе времени редакция оформила текст как набор рецептов – не от коронавируса, конечно (Роскомнадзор и Google не дремлют), а от перманентного экономического кризиса. Особую ценность материалу придаёт то, что написал его один из архитекторов этого самого кризиса.

Первым делом Кудрин формулирует наличие двух типов аналитической реакции на пандемию и связанную с ней рецессию. Первый – конкретный, второй – визионерский. Меры по выходу из коллапса с одной стороны, и видение будущего мира – с другой.

Алексея Леонидовича огорчает, что эти два взгляда практически не "сшиваются" друг с другом, а значит, не дают целостной картины будущего. В результате "с симптомами мы справимся, но застарелые болезни не вылечим".

Далее Кудрин перечисляет главные вопросы, вернее даже группы вопросов, которые встают перед миром и Россией.

Первая – приведёт ли пандемия к усилению национальных государств в ущерб глобализации, к стремлению построить автаркии, независимые экономики, или же, напротив, возобладает стремление к общемировому сотрудничеству.

Вторая – как поменяется структура экономики, и в первую очередь малый бизнес, ритуальные пляски вокруг которого привели к ужасному результату: лишь 13% таких предприятий в России уверены, что переживут кризис. В эту же обширную группу Кудрин относит новые подходы к здравоохранению и образованию, требуя резкого увеличения инвестиций в эти сферы. И здесь же звучит ритуальное требование заменить опору на нефть опорой на цифровые технологии – если бы его не было, мы бы заподозрили, что статью писал не Кудрин.

Третья группа – развитие регионов, одна из самых больных тем России. Кудрин требует большей самостоятельности отдалённых городов и весей, не рассказывая о том, как планируется обуздывать неизбежный в этих условиях рост сепаратизма, изящно подогреваемый извне.

Четвёртая группа – "развитие общества", тут просто абстрактно рекомендуются некие "новые модели".

Председатель Очевидность

Председатель Счётной палаты, повторимся, – очень умный человек. И под многими его высказываниями готов подписаться и автор Царьграда, например:

Производство нефти в России не упадёт, но такой ренты, которая была последние 20 лет, у нас уже не будет.

Запрос на новое качество госрегулирования сейчас крайне велик.

Сейчас недофинансирование здравоохранения очевидно. Геройство врачей и других работников отрасли в борьбе с пандемией – безусловно, но иногда им приходится сражаться "голыми руками", не имея оборудования, лекарств, современных технологий!

Без расширения самостоятельности регионов и их ресурсной базы вкупе со значительным увеличением необусловленных трансфертов из центра развитие России невозможно.

Справится ли государство с искушением возможности монопольного сбора и использования информации о своих гражданах?

Незапятнанный?

К сожалению, в поисках ответа Кудрин упирается в 2024 год, на котором история России для её стратегов, кажется, заканчивается. Последним выдохом Центра стратегических разработок, который был интересен (но не полезен) только под руководство Кудрина, стала как раз "Стратегия-2024", набор прекраснодушных пожеланий, снабжённый бесплатными картинками из западных фотобанков. Уже сейчас, всего через три года после написания, невозможно без стыда читать эту презентацию, над которой работали "более тысячи экспертов". Кудрин – профессиональный писатель стратегий, и одна из явных целей его статьи – получить деньги на написание очередного плана спасения России, раз уж все прежние провалились. И что интересно, Алексей Леонидович, архитектор российского монетаризма, в этом как бы не виноват, ведь практические решения принимали другие люди.

МедведевОтставка Кудрина с поста министра финансов в 2011 году была просчитанным шагом. Фото: Pravda Komsomolskaya / Globallookpress    

Вообще, похоже, отставка Кудрина с поста министра финансов в 2011 году была не всплеском эмоций Алексея Леонидовича и Дмитрия Анатольевича, а просчитанным шагом – перед целым набором сложных и спорных шагов (налоговая нагрузка на иные виды бизнеса за десятые годы выросла в два раза, не считая инфляции) требовалось сохранить на будущее человека с "чистыми руками", которому нельзя предъявить претензии за все эти решения. Если Антон Силуанов будет рассуждать о стратегиях развития, его могут и побить, а Кудрин сам с народом, сам выступал на митингах, его вроде как и осуждать не за что.

Хотя Силуанов, много лет работавший заместителем Кудрина, полностью продолжает политику бывшего босса.

Конец без учений

Итак, что же предлагает нам Кудрин?

Он выделяет четыре "национальные цели" страны, с тремя из которых, опять же, трудно не согласиться: а) мы хотим быть здоровыми и жить долго; б) мы не хотим быть бедными; в) нам нужно "адекватное вызовам времени" госуправление. Четвёртый пункт – о необходимости "растущей инновационной, в том числе цифровой", экономики. Об этом поговорим ниже.

Как же всего этого достичь? Казалось бы, здесь должен быть стандартный набор кудринских нравоучений. Но нет. На этом прекрасном месте статья попросту заканчивается. Кудрин отсылает читателя к своим прошлым работам, при этом сообщает, что "некоторые инициативы стоит отложить, а другие заменить на более эффективные".

Конец статьи.

Нет, никогда мы не будем коллегами, Алексей Леонидович. Если бы рядовой журналист написал материал такого уровня, редактор отдела завернул бы его с нравоучительным комментарием: "Критикуешь – предлагай". Но понятно, что автор с таким именем – честь для изданий определённого направления, и его статьи ставятся без правки. А жаль. Потому что всё содержание текста укладывается в следующее:

Сейчас всё плохо, я хочу, чтобы было хорошо, и уже устал вам объяснять, как именно – читайте мои предыдущие высказывания, часть из которых устарела, но я не скажу какая.

Цифра или товар?

А мы скажем. Устарел в первую очередь подход к цифровым инновациям как какому-то фетишу. Цифра – инструмент, а не цель.

цифраБудущее России – не в цифре, а в производстве продукта, который можно "подержать в руках".  Фото: Сергей Киселёв / АГН "Москва"  

При всём уважении к цифровым технологиям ещё ни одному человеку в мире не удавалось насытить желудок последовательностью нулей и единиц, не удавалось укрыться в них от холода или обуться в них перед долгой дорогой. Из всех базовых, биологических потребностей человека лишь сексуальная, пожалуй, удачно использовала цифровую революцию – настолько удачно, что продвинутые мужчины с мозолистыми руками уже и не способны, пожалуй, произвести потомство, ибо не в состоянии что-то сделать с реальной женщиной. Учитывая последовательную борьбу "цифрового лобби" с перенаселением, тут можно констатировать несомненный успех философов из Силиконовой долины и их которой там по счёту колонной в России.

Будущее России – не в нефти, но и не в цифре. Мы должны, обязаны делать упор на товарное производство, на сельское хозяйство, на продукт, который можно подержать в руках, из которого можно построить дом, в который можно одеться. Грош цена экономике, занимающей передовые места по программированию, но импортирующей сотни тонн одежды из Бангладеш, потому что там рабочая сила дешевле.

Цифровые технологии здесь очень важны: скажем, существование 3D-принтеров – до сих пор недооценённая революция. Продукт здесь действительно производит фактически программист, а не слесарь, но важно понимать, что главное – именно продукт, а не способ его изготовления. Если одна страна изготавливает всё необходимое вручную и ни в чём не нуждается, а другая полностью цифровизована, все процессы управляются со смартфонов, но при этом людям не хватает необходимого, какая из них более "продвинута"? С точки зрения Кудрина, вторая. Может быть, он и прав, но России такая продвинутость не нужна.

Зато очень нужна России ответственность людей и организаций за серийное написание несработавших стратегий за государственный счёт.

Картина дня

))}
Loading...
наверх