Александр Роджерс: Юлия Латынина и хорошие, либеральные пытки

Заметьте, в отличие от либералки Латыниной, мы, «кровавая гэбня», не предлагаем легализовать пытки. И не пытаемся их оправдывать. А ещё мы не оправдываем и не героизируем убийц, наркоторговцев и террористов.

1955508335d66b99a3a8241fe9ca49c1

Давеча пани Юлия Латынина в эфире «Эхи Москвы» нанесла всякого про пытки.


«Пани» я её называю ввиду того, что она была больна украинизмом головного мозга (читай «русофобией в терминальной стадии») задолго до этих ваших майданов.


Итак, из длинных, нудных и путаных рассуждений пани Латыниной мы узнали, что бывают пытки неправильные и неэффективные, а бывают правильные и эффективные (читай «американские»).


И проблема пыток, с точки зрения пани Латыниной, не в том, что это негуманно и бесчеловечно, а в том, что они должны быть эффективными и законными.


Впрочем, тут она ничего нового не озвучила – это просто очень нудный пересказ американской официальной точки зрения на вопрос.


Но нам интересно даже не отсутствие собственной точки зрения у заслуженной стрелки осциллографа (она колеблется вместе с линией партии, просто это Демократическая партия США).


Интересно, что в различных обсуждениях данных тезисов, которые развернулись в соцсетях, граждане либеральной направленности активно поддерживают выступление Латыниной в части «законные пытки – это хорошо и приемлемо».


Граждане, вы серьёзно?! Я правильно понимаю, что все претензии либеральной общественности относительно «пыток онижедетей по делу Сети» (пыток, которых не было и которые имитировали, как видно и из показаний свидетелей, и из записей камер наблюдения в СИЗО) сводятся к «пытки незаконны»?


А если принять закон, разрешающий пытки, то они возражать больше не будут? Вы реально хотите это легализовать?


И да, важный момент: не просто легализовать, но ещё и «повысить эффективность пыток». То есть разработать методические пособия и поставить пытки на конвейерную основу.


А вы точно либералы? Не фашисты? Вы проверьтесь, на всякий случай.


Да, я уже большой мальчик и знаю, что в условиях боевых действий и органиченности ресурса времени иногда прибегают к пыткам. Все армии мира это делают. Но это всегда мера вынужденная, грязная и к ней прибегают в самом крайнем случае, когда от этого зависят человеческие жизни. При этом все понимают, что ничего хорошего и гуманного в пытках нет, и именно поэтому запрещают это различными конвенциями и оставляют за гранью закона.


Опять же, слушания в Конгрессе США, посвящённые пыткам, проходили не по вопросу гуманности данных действий. А подробно рассказывали, что пытки не эффективны для получения сведений, потому что люди врут и оговаривают себя под пытками, но ценности добытые таким образом сведения не представляют, потому что заключённые сочиняют что угодно, лишь бы прекратить издевательства. И эффективных видов пыток попросту НЕ СУЩЕСТВУЕТ.


Но американцы продолжают их открыто практиковать, и делают вид, что это «законно». Они открыли окно Овертона и превратили пытки в обыденность. В норму.


— Дорогой, что ты сегодня делал на работе?


— Да так, ничего особенного, пытал двух арабов и одного мексиканца.


— Не забудь помыть руки перед едой.


Самый инфернальный ужас нацистских концлагерей не в том, что там убивали людей – это делали и до них, – а в том, что там это превратили в рутину, в обыденность, в конвейер.


Легализуем пытки, легализуем педофилию, легализуем каннибализм, легализуем всё! И что тогда в нас останется человеческого?


Да, чуть не забыл: всё это устраивает так называемых «либералов», если происходит НЕ С НИМИ. Если насилуют не их, пытают не их, расчеловечивают не их (а, например, какую-то «вату»), убивают не их.


Заметьте, мы, «кровавая гэбня», не предлагаем легализовать пытки. И не пытаемся их оправдывать. Мы просто говорим, что в деле «Сети» их НЕ БЫЛО – нет никаких доказательств, зато есть съёмки, как пациенты пытались их симулировать.


А ещё мы не оправдываем и не героизируем убийц, наркоторговцев и террористов.


В связи с чем у меня возникает законный вопрос: так кто на самом деле кровавый и антигуманный?



Александр Роджерс


Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Источник ➝

Блицкриг на Западе. Как пали Голландия, Бельгия и Франция

Блицкриг на Западе. Как пали Голландия, Бельгия и Франция

Немецкие солдаты у ворот захваченного бельгийского форта «Бонсель». Май 1940
80 лет назад, в мае 1940 года, Третий рейх нанёс сокрушительное поражение Голландии, Бельгии, Франции и Англии. 10 мая 1940 года немецкие войска вторглись в Голландию, Бельгию и Люксембург. Уже 14 мая капитулировали Нидерланды, 27 мая – Бельгия, Франция была разбита и утратила волю к сопротивлению, британцы бежали на свой остров.

Завоевание «жизненного пространства»


Несмотря на быстрый разгром Польши, захват Дании и Норвегии, военно-экономическая мощь Рейха не соответствовала масштабам агрессивных замыслов Гитлера.
Однако мощь вооруженных сил Германии быстро росла. В 1939 году в сухопутных силах было уже 3,8 млн. человек, к весне 1940 года действующая армия возросла ещё на 540 тыс. человек. Вдвое больше стало танковых соединений (вместе 5 стало 10). Увеличена армия резерва. Строился большой флот. Рейх получил современные ВВС. Резко возросло военное производство. Однако военный и ресурсный потенциал Германской империи сильно уступал противникам. Ресурсы одной только Британской империи были значительно выше германских. Таким образом, Англия и Франция имели хорошую военно-материальную базу для победы над Рейхом, но не использовали её. Союзники до последнего сохраняли пассивность, отдавая врагу стратегическую инициативу.

Тем временем Германия активно готовилась к французской кампании. Чтобы выиграть время для подготовки новой наступательной операции, Гитлер делал вид, что готов договориться. Что у Германии нет особых претензий к Франции, а от Англии немцы ждут возвращения колоний, отобранных после Первой мировой войны. В это время в Рейхе разворачивались новые воинские части, наращивалось производство вооружения, техники и боеприпасов. Внутри страны нацисты завершали разгром любой оппозиции, подавляли антивоенные настроения. Методично проводилась мощная идеологическая обработка населения в сочетании с репрессиями. Армия и народ становились единой военной машиной, уверенной в своей правде.

Немцы, используя популярность в Европе Гитлера, идей нацизма и фашизма, создали мощную агентурную сеть во Франции, Голландии и Бельгии. Германское командование знало о противнике практически всё: количество и качество войск, их дислокацию, состояние военной промышленности, мобилизационную готовность, тактико-технические данные вооружения и т. д.

Гитлер в ноябре 1939 года на военном совещании снова ставит задачу завоевания жизненного пространства для Германии: «Никакое умничанье здесь не поможет, решение возможно только с помощью меча». Также фюрер говорит о расовой борьбе, борьбе за ресурсы (нефть и т. д). Гитлер отмечает, что Рейх сможет выступить против России только победы на Западе. Необходимо разгромить Францию и поставить на колени Англию.

В результате Гитлер и военно-политическое руководство Рейха, несмотря на авантюризм их планов, вполне разумно считали, что необходимо решить проблему возможности войны на два фронта, которая погубила Второй рейх. На пути к господству в Европе и мире сначала необходимо усилить военно-экономический потенциал Германии за счёт завоевания ряда европейских стран, разгрома Франции и Англии. Гитлер хотел взять исторический реванш за проигранную войну 1914—1918 гг. над Францией, что должно было ещё больше сплотить нацию, дать ей дух победы. Обезопасить тыл, поставить Лондон на колени (избежать полного разгрома Англии и договориться с британцами), установить единую власть в Европе, подготовить плацдармы с севера и юга для удара по России (договорившись с Финляндией и Румынией, оккупировав Балканы). Поэтому германское верховное руководство пришло к выводу, что новые удары целесообразно нанести на Западе, оставив Россию на потом.


Немецкие солдаты под прикрытием противотанковой САУ Panzerjager I в Бельгии. Май 1940


Французские артиллеристы ведут огонь из 155-мм гаубицы образца 1917 года системы «Шнейдер» в районе Седана. Май 1940


Расчет немецкой 210-мм тяжелой мортиры готовится открыть огонь по французским укреплениям. На заднем плане находится еще одна 210-мм тяжелая мортира


Немецкие солдаты у взятого дота линии Мажино

Почему Париж и Лондон пассивно ждали вражеского удара


Военно-политическое положение Франции и Англии как нельзя лучше соответствовало планам гитлеровцев. Франция, которая со времен победы в Первой мировой войне сохраняла позиции одной великих мировых держав и лидера Европы, была в политическом упадке. Французы в политическом отношении стали младшими партнерами англичан, которые до самого последнего момента «умиротворяли» агрессора за счёт соседей. Лондон же сознательно разжигал в Европе большую войну в надежде выйти из новой мировой войны победителем, главой нового мирового порядка. Британская империя была в кризисе, ей необходима была мировая война, чтобы похоронить конкурентов. В итоге Англия сознательно шаг за шагом сдала Гитлеру всю Европу (включая и Францию) и, очевидно, имела негласные договорённости с фюрером, включая миссию Рудольфа Гесса; договоренности до сих пор засекречены в британских архивах. Гитлер получал спокойный тыл в Европе и затем должен был атаковать русских. После победы на Россией Берлин и Лондон могли построить новый мировой порядок.

Организация французских вооруженных сил, их стратегия, оперативное и тактическое искусство застыли на уровне Первой мировой войны. Французы не уделяли большого внимания развитию передовой военной техники, и немцы получили преимущество в авиации, связи, противотанковом и зенитном вооружении. Французский генералитет в основном остался в военной мысли в прошлом, проспал новые процессы в развитии военного искусства. Французы исходили из оборонительной стратегии, считали, что враг, как в предыдущую войну, истощит свои силы в позиционной борьбе. Франция потратила огромные средства и уделила большое внимание совершенствованию хорошо оборудованных укрепленных линий на западной границе. Французы думали, что немцы увязнут в штурме линии Мажино, а затем можно будет сформировать резервы, подтянуть войска из колоний, перейти в контрнаступление, пользуясь материально-военным преимуществом над Германией.

В результате с тотальной мобилизацией не спешили, продолжали в целом мирную жизнь. «Странная война» на Западном фронте продолжалась до самого немецкого удара. Голландия и Бельгия не спешили налаживать военное взаимодействие с французами и британцами. Подчёркивали свой нейтралитет. У союзников царила ущербная оборонительная стратегия, отдававшая инициативу врагу. Дивизии, танки и авиация были равномерно растянуты по фронту. Стратегические резервы на случай неожиданного прорыва немцев не сформировали. Тыловые оборонительные линии не подготовили. Даже мысли такой не было! Генералитет смотрел на политиков, ждал скорого мира. Затишье на фронте рассматривалось как свидетельство того, что германское руководство вскоре будет искать мира с Англией и Францией с целью организации общего «крестового похода» против России. Офицеры и солдаты также были уверены, что подписание мира с Германией — вопрос времени. Даже если немцы и попробуют атаковать, то будут остановлены на линии Мажино, а затем попробуют договориться. Поэтому убивали время игрой в футбол, карты, смотрели привозимые кинофильмы, слушали музыку, заводили романы с дамами. Бои в Норвегии сначала насторожили военных, но на французской границе по-прежнему было тихо. Таким образом, в целом общество и армия считали, что немцы не полезут штурмовать неприступные форты, и рано или поздно будут искать компромисс.

При этом времени для полной мобилизации, организации жесткой обороны и подготовки сильных контрударов у союзников было полно. Гитлер несколько раз переносил сроки начала операции. Сначала с ноября 1939 года на январь 1940 года — из-за неготовности армии. Затем января на весну 1940 года — из-за потери секретных документов (т. н. Мехеленский инцидент), с марта на май — из-за Датско-норвежской операции. Обо всех планах Гитлера германской армии военные заговорщики из абвера (военная разведка и контрразведка Германии) своевременно докладывали союзникам. Англо-французское командование знало об подготовке операции Рейха в Норвегии, но упустило момент для уничтожения немецкого морского десанта. Англо-французы знали о планах нападения на Францию, о времени вторжения, о том, что через Бельгию и Голландию немцы нанесут отвлекающий удар, а основной будет в Арденнах. Но угодили и в эту ловушку.

Западные державы будто спали. Целый ряд «странностей» привёл к блестящей победе Гитлера и Третьего рейха. Малые страны верили в незыблемость своего «нейтралитета». К примеру, бельгийские власти 9 мая (за день до вторжения) восстановили 5-дневное увольнение из армии, показывая своё неверие в «нелепые слухи» о войне. В это время немецкие танки уже шли к границе Голландии, Бельгии и Люксембурга. Лидеры Запада были уверены в скором союзе с Третьим рейхом против русских. Франция, которая в Первую мировую войну проявила настоящий героизм и отчаянно дралась, дала себя разгромить и оккупировать. Англия избежала больших потерь, её просто выбили на острова. В Берлине уважали британских колонизаторов и расистов, которые показали немцам, как править миром с помощью колониальных «элит», террора, геноцида и концлагерей.


Французские артиллеристы у 220-мм пушки особой мощности образца 1917 года фирмы «Шнейдер» готовятся открыть огонь по укреплениям Западного вала (Линии Зигфрида) на границе Германии


Немецкие солдаты осматривают французский танк Char B1-bis «Мистраль», подбитый в Ле-Катле


Немецкие солдаты позируют на французском танке Renault FT-17

Силы сторон


Гитлер сосредоточил на Западном фронте основные силы (на Востоке оставили всего несколько дивизий прикрытия) – 136 дивизий, включая 10 танковых и 6 моторизованных. Всего 3,3 млн. человек, 2600 танков, 24,5 тыс. орудий. Сухопутные силы поддерживали 2-й и 3-й воздушные флоты – свыше 3800 самолетов.

Союзники имели примерно такие же силы союзников: 94 французские, 10 британских, польская, 8 голландских и 22 бельгийские дивизии. Всего 135 дивизий, 3,3 млн. человек, около 14 тыс. орудий калибра выше 75 мм и 4,4 тыс. самолетов. По числу танков и самолетов союзники имели преимущество. Однако союзники уступали в качестве бронетанковых сил: 3 бронетанковые и 3 легкие механизированные дивизии, всего более 3,1 тыс. танков. То есть по числу танков немцы уступали, а также и по качеству техники (французские танки были лучше). Но немецкие танки были сведены в ударные группы и дивизии, а французские танки рассредоточены по линии фронта, распределены между соединениями и частями. В результате в начале сражения силы были примерно равны, по некоторым количественным показателям преимущество было у союзных армий.

Если бы сражение затянулось, то у германцев начались бы большие проблемы. Союзники имели возможность сравнительно быстро нарастить число дивизий с помощью тотальной мобилизации во Франции, переброски войск из Англии и колоний. Также Французская и Британская колониальные империи имели преимущество в людских, материальных ресурсах. Затяжная война была смертельна для Рейха.



Высадка немецкого парашютного десанта с транспортных самолетов Юнкерс Ю-52 в Нидерландах


Немецкие мотоциклисты на улице пригорода Люксембурга


Немецкие конные разведчики переправляются через реку в Арденнах

«Желтый план»


Наступление германских войск разворачивалось в соответствии с уточнённым «Жёлтым планом» (план «Гельб»). Он предусматривал вторжение войск во Францию не только через Центральную Европу, как было в первом варианте (повторение в основах «плана Шлиффена» 1914 года), а одновременную атаку по всему фронту до Арденн. Группа армий «Б» связывала врага боями в Голландии и Бельгии, куда союзники должны были перебросить свои войска. Главный удар войска группы армий «А» наносили через Люксембург – Бельгийские Арденны. То есть германские войска обходили мощную укрепленную зону на франко-германской границе – линию Мажино, и должны были прорваться к побережью пролива Ла-Манш. В случае успеха германские дивизии отсекали бельгийскую группировку противника от сил во Франции, могли её блокировать и уничтожить, избегали тяжелых боев на французской границе.

Основной задачей группой армий «В» (18-я и 6-я армии) под командованием фон Бока было сковать силы врага на северном фланге, захватить Голландию и Бельгию, на втором этапе операции войска перебрасывали во Францию. От быстроты действий 18-й и 6-й армий Кюхлера и Рейхенау зависел успех всей операции. Одни должны были не дать голландской и бельгийской армиям прийти в себя, организовать упорное сопротивление на удобных позициях «крепости Голландия» (многочисленные реки, каналы, плотины, мосты пр.), фортах Бельгии. Помешать наступлению англо-французских войск, которые должны были войти в Бельгию левым крылом. Поэтому решающую роль в операции играли передовые части десантников-парашютистов, 16-й моторизованный корпус Гёпнера (в составе 6-й армии).


Главный удар наносила группа армий «А» под началом фон Рундштедта (4-я, 12-я, 16-я армии, 2-я резервная армия, танковая группа Клейста – два танковых и механизированный корпуса). Германские войска вторгаясь в Бельгию, продвигались сначала медленно, ожидая втягивания вражеских войск в западню, затем совершали рывок через Арденны, прорываясь к морю, к Кале. Тем самым блокируя союзные войска в Бельгии и северном побережье Франции. На втором этапе операции группа Рундштедта должна была нанести удар во фланг и тыл французским войскам на линии Мажино, соединиться с группой армий «Ц» («С»), которая вела вспомогательную операцию на франко-германской границе.

4-я армия Клюге наступала на правом фланге группу армий «А»: она должна была прорвать оборону бельгийской армии, наступать южнее Льежа, быстро выйти к р. Маас в районе Динан, Живе. 15-й моторизованный корпус (группа Гота) с рубежа Мааса начинал прорыв к морю. 12-я армия Листа и танковая группа Клеста (19-й и 41-й танковые, 14-й механизированный корпуса) должны были легко пройти через Люксембург, затем форсировать труднодоступную местность Арденн, выйти к Маасу на участке Живе – Седан. Форсировать реку и быстро наступать на северо-запад. 12 армия обеспечивала левый фланг, танковые соединения прорывались к морю, к Булони и Кале. Левый фланг ударной группировки прикрывала 16-я армия Буша. По мере прорыва бронетанковой группы на запад и северо-запад 16-я армия должны была обеспечить южный фланг сначала со стороны франко-германской границы, затем за Маасом. В результате армия Буша должна была протий Люксембург, а затем повернуть фронт на юг.

Группа армий «С» под командованием фон Лееба (1-я и 7-я армии) выполняла вспомогательную роль, должна была активными действиями привлечь силы противника, не дать французам перебросить дивизии на север. 2-й и 3-й воздушные флоты Шперли и Кессельринга решали задачу по уничтожению вражеской авиации на аэродромах и воздухе, прикрытия наступающих сухопутных сил.

Продолжение следует…


Немецкие зенитчики осматривают французский легкий танк AMR 35 ZT 1 2-й легкой механизированной дивизии, подбитый в Бельгии


Немецкие солдаты осматривают разрушенные укрепления бельгийского форта Эбен-Эмаэль


Немецкие парашютисты, принимавшие участие в захвате бельгийского форта Эбен-Эмаэль. 12 мая 1940


Немецкий танк Pz.Kpfw. III, стоящий вблизи мельницы на улице Рейсорда в Голландии
Автор:
Самсонов Александр
Использованы фотографии:
http://waralbum.ru/

О чипизации населения, слежке и «цифровом концлагере»

О чипизации населения, слежке и «цифровом концлагере»

Одна из тем, которая с особой остротой обсуждается в последнее время, связана с внедрением искусственного интеллекта в быт россиян. При рассмотрении этой темы обсуждающие её делятся на две непримиримых группы. Первые считают, что внедрение искусственного интеллекта призвано облегчить и сделать комфортнее жизнь всех и каждого, другие уверены, что всё идёт к тотальному контролю над человеком, когда индивидуальной свободе уже не будет места.

На стороне считающих, что нашу жизнь переводят в так называемый «цифровой концлагерь», находится писатель, называющий себя экспертом в области искусственного интеллекта (ИИ), Игорь Шнуренко.


Шнуренко поднимает вопрос о том, как излечившимся от коронавируса в добровольно-принудительном порядке устанавливаются приложения на смартфоны, которые позволяют осуществлять отслеживание деятельности владельца смартфона.

Шнуренко:

Как только вы устанавливаете это приложение, вам приходится доказывать свою невиновность, причём в постоянном режиме.

Сегодня активно, помимо всего прочего, рассматривается тема «чипизации» населения. И здесь есть те, кто считает, что всех нас поголовно посадят на чипы с функцией слежки, и те, кто относит первых к нагоняющим волну паники.
Материал канала «День» от упомянутого Игоря Шнуренко:


Картина дня

))}
Loading...
наверх