Профессии будущего. Чему учить новые поколения?

Профессии будущего. Чему учить новые поколения?

Опасное будущее


Проблема трудоустройства будущих поколений только на первый взгляд кажется простой и легко решаемой. Главным трендом становится повсеместная роботизация и компьютеризация практически всех сфер жизни человека, что автоматически освобождает массу людских ресурсов. Посмотрите вокруг: в городах практически пропали банковские кассы, все перешли на электронные платежи и переводы. За последние пять-шесть лет прошло несколько волн массовых сокращений в российском банковском секторе.
Еще пара-тройка законопроектов, ограничивающих хождение бумажных денег, — и среди банковских служащих останутся одни программисты.

Этот тренд уже давно царствует в Европе. В Германии, к примеру, вообще в автосалоне невозможно купить машину за наличные деньги. С одной стороны, такой подход позволяет тотально контролировать движения денежных масс, а с другой заставляет коррупционеров покупать квартиры для хранения сотен килограммов наличности. В отдаленном будущем ситуация может серьезно осложниться – рабочих мест для постоянно растущего населения Земли просто не останется. Ведь даже сейчас, если по всей России перевести организации на настоящий электронный документооборот и электронные базы данных, то четверть, а то и треть служащих можно будет смело увольнять. А в будущем придется для страдающего праздностью населения придумывать искусственные профессии, результативность которых никому не интересна. Государство во многом держится за класс трудящихся в своей стране: если они массово забастуют, экономика рухнет. Это, кстати, было в основе всех революций, и правителям приходилось прислушиваться к голосу трудящихся. Если же от миллионов граждан ничего не будет зависеть, их руки будут не нужны, то и государству в них особой надобности особо нет.
 
К каким это приведет последствиям, думаю, фантазировать излишне. Сейчас даже название для этой прослойки людей придумали – useless class, или «бесполезный класс». Но спешу успокоить, это лишь самый пессимистичный сценарий развития предполагаемого будущего. Все-таки большая часть футурологов сходится на принципах серьезной трансформации рынка труда, а не его исчезновения.


Самой главной особенностью всех изменений в будущем будет их неимоверная быстрота. К примеру, глобальный трафик интернета с 2005 по 2021 годы должен вырасти в 127 раз! Он распространяется не только на гаджеты и ПК, но и на вещи, окружающие нас: холодильники, телевизоры и так далее. Пройдет пара-тройка лет, и на каждого жителя Земли будет приходиться не менее трех устройств, подключенных к Всемирной паутине. Естественно, это напрямую касается и рабочих мест. «Умные устройства» вытеснят людей из сферы массового производства раз и навсегда, заставляя искать новые сферы применения своего личного времени и потенциала. Здесь у человека есть одно неоспоримое преимущество даже перед самым совершенным роботом или программой: он способен творчески мыслить. Так называемая кастомизация промышленного производства, сферы услуг и экономики знаний пока дает надежду, что человек где-то будет нужен. Кажется, что инженеру будущего вообще без надобности будет знать базовые физические законы – за него все рассчитает искусственный интеллект, а одушевленный творец лишь добавит несколько штрихов, «очеловечивающих» итоговый продукт. Либо ему просто будет достаточно сгенерировать идею, а условный компьютер все сделает дальше сам.


Кривая Аутора
В этой связи очень интересно выглядит анализ американского экономиста Дэвида Аутора, который отследил изменения в занятости в промышленности Соединенных Штатов с 1980 по 2005 гг. Краткое изложение его работы можно встретить в сборнике «Навыки будущего. Что нужно знать и уметь в новом сложном мире».

Аутор выявил двадцатипятилетний тренд на снижение занятости специалистов среднего уровня квалификации, с одновременным ростом потребности в высококвалифицированных работниках. Грубо говоря, менять высшее звено на роботов и программы очень дорого, творческий потенциал человека пока обходится гораздо дешевле. При этом наблюдается рост потребности в низкоквалифицированном труде – здесь также широкое внедрение автоматизации окупится только через десятилетия, если не позже. Конечно, в этой ситуации серьезно спасают потоки трудовых мигрантов, готовых работать за низкую заработную плату. А что делать, когда экономический эффект от внедрения роботов в сектор гастарбайтеров в один прекрасный момент перевесит все издержки? Уже сейчас роботы Kiva, которых у гиганта Amazon более 50 тысяч, вполне себе заменяют низкоквалифицированных складских рабочих. Нам в России, кстати, пока в этой связи можно быть спокойными – в стране на 10000 рабочих мест всего 1 промышленный робот приходится. А вот в США это число достигло 176, в Японии 305, а в Корее вообще 531.


Робот Kiva в империи Amazon
Кроме вытеснения рабочих с промышленных предприятий, автоматизация создает еще одно благо – исключение целого ряда посредников между производителем товара и его потребителем. Пример «Яндекс.Такси» тому самое яркое подтверждение – вылетел в трубу целый класс координаторов, менеджеров и диспетчеров, заметно поднимавших среднюю стоимость услуги. 

Учиться по-новому?


В связи с надвигающейся на нас волной тотальной автоматизации пора бы задуматься о том, какие навыки нужны нашим детям. Об этом, кстати, задумался гораздо раньше (в 50-х годах прошлого столетия) профессор педагогики Чикагского университета Бенджамин Блум. Он предложил ранжировать по уровню сложности и востребованности шесть мыслительных (когнитивных) задач по возрастанию: помнить, узнавать, применять, анализировать, оценивать и создавать. То есть классический постулат «зубрежка в школе решает всё» еще в прошлом веке оказался ущербным. Сейчас на вершине тренда у детей должны быть способности вычленять из системы составные части и описывать, как части соотносятся друг с другом и с целым. На следующем уровне — умение оценивать, то есть выносить собственные суждения, основанные на внешних или внутренних критериях. Наконец, самым важным видятся способности создавать принципиально новое, определять компоненты новой структуры, соединять существующие части для возникновения нового. Собственно, вот на этих трех китах и должно строиться образование будущего. Вопрос только в том — как?

Оставим проблемы создания новых школ педагогам, а сами рассмотрим, что еще нового готовят нам футурологи в недалеком будущем на рынке труда. На первый план выходит востребованность человеческого воображения, которое пока на несколько порядков превосходит машинное. И есть предположение, что компьютер никогда не станет равным человеку в этой категории. Поэтому в индустрии игр, видео, музыки, сценариев и всего подобного можно вполне искать своим потомкам «тёплое» местечко. Кроме этого, ожидается спрос на профессии, в которых роботизация не сможет заменить общения человека с человеком. К примеру, педагог, наставник, ментор, коучер (называйте как хотите) никогда не выйдут из тренда. При этом на первый план выйдет глубокая индивидуализация процесса научения. Чувствуете современную востребованность репетиторов? Это первые ласточки будущего.

Человечество медленно, но верно увеличивает среднюю продолжительность жизни. В связи с этим ждем развития целой сферы услуг, направленной на пожилых людей. Это будет примерно так же, как и сейчас на детские интересы работают целые корпорации. 


Сейчас в связи с описанными проблемами всерьез рассматриваются возможности введения в будущем безусловного основного дохода (handsome fellowship), который бы гарантированно обеспечивал базовые потребности всех членов общества. И это не пособие по безработице – в Финляндии с 1 января 2017 года 2000 безработным выплачивали по 560 евро, при этом не прекращали выплаты при трудоустройстве человека. В далеко идущем варианте рассматривается даже перестройка всего сознания человека: теперь ему не нужно будет заботиться о заработке, а освободившееся время будет расходоваться на общение, помощью ближним, удовольствия и самореализацию.

Однако основным трендом в образовании будущих поколений должен стать отказ от таких линейных профессий («дел всей жизни»), уход с которых ставил бы крест на дальнейшей карьере. Человек должен уметь быстро и эффективно перестраиваться, находить новые применения своего потенциала и сфер самореализации. Проще говоря, уволили с должности рекламного менеджера — он стал блогером. А как исчерпал себя в Youtube, оперативно переучился и принялся проектировать жилые здания. И современному образованию осталось только найти инструменты для формирования этих «универсальных» навыков.
Автор:
Евгений Федоров
Использованы фотографии:
sunmag.me, atlas100.ru, robotrends.ru
Источник ➝

Что делали поляки в городе Бресте в первый день войны

О том, что происходило в белорусском Бресте 22 июня 1941 года, чаще всего упоминают в связи с героическими событиями обороны Брестской крепости. Однако мало кто знает, что вторгнувшихся немцев поддержало польское меньшинство города, которое восприняло нападение Гитлера на СССР как «карт-бланш» для мести коммунистам.

Немирный Брест

До начала Второй мировой войны основная часть Брестской области входила в состав Полесского воеводства Польской республики. Поляки, будучи «титульной нацией», составляли в этой части Восточных кресов лишь 15% населения (по переписи 1931 года).

Однако это была патриотично настроенная и активная часть жителей. Среди них выделялись «осадники» – бывшие военнослужащие, которым в 1920-х годах правительство Польши стало раздавать землю на востоке страны. После присоединения Бреста и окрестностей к Советской Белоруссии множество поляков ушло в националистическое подполье.

«Идея борьбы поляков на два фронта как против Советов, так и против Германии, имела значительную поддержку среди польского населения Брестской области», – отмечает исследователь Екатерина Савинова.

Польское меньшинство особенно ожесточилось после того, как в феврале 1940 года сотрудники НКВД депортировали из Брестской области во внутренние районы СССР 38 тысяч человек. Судьба ещё 10 тысяч поляков, подвергшихся репрессиями, осталась неизвестна, ходили слухи об их гибели. Эшелоны с тысячами репрессированных, среди которых было немало поляков, продолжали уходить на восток вплоть до 21 июня 1941 года. Помимо «замирения» вновь присоединённого края чекисты решали таким образом жилищный вопрос – семьи новых руководителей Бреста и области нужно было где-то расселять. Всё это объясняет, почему поляки, ещё два года назад оборонявшие Брест от немцев, в 1941 году восприняли их приход доброжелательно.

События 22 июня

Около 8:30 утра в Бресте, куда уже вошли первые немецкие части, началось стихийное восстание антисоветски настроенных элементов. По-видимому, многие готовились к этим событиям заранее, запасаясь оружием. Скорое начало войны ни для кого в Бресте не было секретом – слишком много немецких войск сконцентрировалось за Бугом. О грядущем нападении свидетельствовали в т.ч. перебежчики из немецкого Генерал-губернаторства.

Роль «первой скрипки» в бунте по праву принадлежала полякам, как наиболее «обиженной» советской властью части населения. Своими врагами они считали коммунистов и их жён-«советок», всех остальных «восточников», а также евреев. Первыми под удар попали эвакуирующиеся.

«В городе начинается хаос – неизвестные стреляют с чердаков и балконов. Идёт грабёж квартир бежавших из Бреста «восточников». Стало известно и о том, что банды пытаются нападать и на тех, кто выходит из города», – повествует о событиях 22 июня историк Ростислав Алиев в книге «Штурм Брестской крепости».

На улице Белостокской неизвестные обстреляли из ружей и пулемётов грузовик с семьями чиновников. Огонь вёлся и по легковым автомобилям, на которых партийные деятели пытались уехать из города. Со стороны брестского почтамта прозвучало несколько очередей из ручного пулёмёта – целью нападавших был областной военкомат.

Одновременно с немцами бунтовщики устремились к тюрьме на улице Зигмунтовской, откуда спешно освобождали родственников и друзей. В заключении находилось 4 тысячи человек. Одним из тех, кто вышел на свободу 22 июня, был например, католический священник Казимир Свёнтек (впоследствии кардинал).

Бывшие узники активно помогали оккупантам «охотиться» на сотрудников НКВД, пытавшихся «раствориться» в неразберихе.

Немецкая оккупация с польским акцентом

После занятия фашистами Западной Белоруссии многие местные поляки устроились в немецкие административные структуры. Фактически довоенные польские чиновники возвращались на свои места. Поляки, по свидетельству историка Ежи Туронека, заняли ключевые позиции в городских и уездных управах. Они же командовали силами вспомогательной полиции. Впрочем, другая часть поляков оказывала немцам сопротивление, вступая в Армию Крайову или советские партизанские отряды.

Тимур Сагдиев

 

Источник

Популярное в

))}
Loading...
наверх