Миасские мастера: последние из династии карбюраторных «Уралов»

Одна из вариаций "Урала-377М"

6 х 4


Как превратить боевой «Урал» в гражданскую машину? Прежде всего необходимо избавиться от множества военных опций, заметно отягощающих грузовик. Все-таки, в народном хозяйстве главное не живучесть на поле боя и экстремальная проходимость, а грузоподъемность, удобство эксплуатации и экономическая эффективность. Особых проблем с подобной адаптацией у грузовиков, к примеру, семейства ЗИЛ-131 не было, они изначально были унифицированы с народно-хозяйственными машинами 130-го семейства.
А вот «Уралы» 300-й серии не могли похвастаться такой универсальностью.

Первая попытка создать грузовик для мирной жизни состоялась в 1961 году, когда на испытания вышел «Урал-377», минимально адаптированный для гражданских. Прежде всего убрали передний ведущий мост (заменили на ось от МАЗ-500), раздаточную коробку заменили демультипликатором, установили новую грузовую платформу с тремя откидывающими бортами и исключили систему централизованной подкачки колес. Интересно, что «Урал-377» первый среди машин семейства, получил цельнометаллическую кабину, которую впоследствии установили на семейство военных «Урал-375Д» (об этих грузовиках шла речь в предыдущей части). Очевидным недостатком гражданской версии была чрезмерно большая погрузочная высота платформы из-за массивных колес 14.00-20 и расположенным под кузовом запасным колесом. Груз приходилось закидывать на высоту 1,6 метра – даже КрАЗ на тот момент был комфортнее в этом плане.

 



ЗИЛ-375, первый мотор семейства "Уралов"

Грузоподъемность после всех упрощений, естественно, удалось повысить до 7,5 тонны (в военном варианте было 4,5 тонны), но вот кузов был коротковат для такой машины. Длинномеры, нагруженные на «Урал-377», серьезно перераспределяли нагрузку: задняя тележка перегружалась, а передняя ось, наоборот, теряла связь с землей. Здесь сыграло негативную роль облегчение передка за счет удаления тяжелого ведущего моста, да и сама капотная компоновка не способствовала рациональной развесовке груженой машины. Несмотря на эти моменты, в 1965 году, после четырех лет доработок, народно-хозяйственный «Урал» встал на конвейер в Миассе. 












Седельные тягачи на базе "мирного" "Урал-377"

Но армейские корни мирного «Урал-377» не давали покоя. Его также приняли на вооружение Советской Армии. Грузовик, способный буксировать прицеп массой в 10,5 тонны, а в варианте седельного тягача 377С/СН тащить полуприцеп до 19 тонн, очень пригодился в тыловых частях. В частности, на базе «Урала 6х4» строили транспортную машину 9Т254 в составе РСЗО «Град» со специальными стеллажами и ящиками для боеприпасов. А седельные тягачи пригодилось для перемещения армейских полуприцепов-фургонов ОдАЗ-828, на которые монтировали пункты управления полетами авиации «Заявка», управление зенитно-ракетными бригадами «Вектор-2В» и «Сенеж», системы для обработки данных от РЛС «Пори-М», а также комплексы средств автоматизации командного пункта «Основа-1».

В интересах народного хозяйства


«Урал-377» в 1966 году эволюционировал в более совершенную модель с литерой «М». Учитывая сложности с короткой грузовой платформой, решено было удлинить грузовик на 420 мм, а высоту платформы удалось снизить до 1,42 метра за счет новых колес от омских шинников. Диаметр колеса уменьшился сразу на 80 мм, снизилась масса, а ширина выросла, увеличивая пятно контакта с поверхностью. Был интересный эксперимент с бескамерными шинами, которым, как казалось инженерам, не требовались запаски вообще. Здесь была борьба за килограммы массы грузовика – отказались от массивной запаски, поднимающей высоту кузова, и заменили её системой подкачки колес задней оси. А что делать, если прокол бескамерной шины будет на передней оси?






"Урал-377М". Один из вариантов

Миасские мастера: последние из династии карбюраторных «Уралов»









Унылый вариант "Урала-377М"

Все просто – меняете местами дефектное колесо и целое заднее, включаете подкачку и продолжаете движение до ближайшей шиномонтажной мастерской. Хорошо, что такая идея не прижилась ввиду слабости самой шины – в Омске из-за экономии массы сделали её ненадежной. Кроме этого, конструкторы «Урала» поколдовали над передаточными числами демультипликатора, появилась прямая передача, увеличилась максимальная скорость до 88 км/ч, но расход 93-го бензина все равно не лез ни в какие рамки – 73 литра на сотню. Для увеличения грузоподъемности разработали вариант машины с двускатной ошиновкой задней тележки на дорожных колесах 260-508, а проблему с чрезмерным расходом топлива мотора ЗИЛ-375Я4 пытались решить установкой перспективного собственного дизеля «Урал-376». 


Таким мог стать "Урал", если бы не появился завод в Набережных Челнах




Последняя и наиболее совершенная версия машины с формулой 6х4 — "Урал-377Н". Обратите внимание на новые колеса с универсальным протектором

Брутальную внешность армейского «Урала», которую впору записывать в музей автомобильной славы, в конце 60-х годов пытались «исправить» новой стеклопластиковой кабиной, которая, однако, не выдерживала условий эксплуатации и нещадно трескалась. В частности, на кочках колесо могло просто расколоть хрупкое крыло. Собственно, и хорошо – слишком уродливой получилась кабина. После неудачных опытов с нежными омскими покрышками установили новые широкопрофильные О-47А с универсальным рисунком протектора, показавшим почти трехкратное увеличение ресурса. В итоге после долгих испытаний и исследований к 1969 году в Миассе был создан гражданский грузовик, во многом удовлетворяющий потребности народного хозяйства. Но все закончилось, так и не начавшись: в Набережных Челнах решено было строить огромный завод, а в Москве на ЗИЛе заканчивали разработку перспективного бескапотного дизельного грузовика, который мы сейчас знаем как родоначальника семейства КамАЗ. В итоге проекта гражданского «Урала-377М» закрыли, переориентировав усилия заводчан на армейскую технику. Это, кстати, стало серьезной проблемой уже в 90-е годы, когда объем военных заказов снизился, а гражданских машин в производственной гамме было немного.

Колеса, дизели и гусеницы


В конце повествования о семействе «Уралов» нельзя не упомянуть про некоторые эксклюзивные машины, которые либо не вышли за рамки опытных исполнений, либо были выпущены малой серией. Одним из таких стал четырехосный НАМИ-058 с активным полуприцепом грузоподъемностью 8 тонн. На двенадцатиколесной машине установили 4-тактный турбодизель V-8 ЯМЗ-238Н мощностью 320 л. с., обеспечивающий высокую удельную мощность в 12,6 л.с./т. Для сравнения: у активного автопоезда «Урал-380С-862» с бензиновым мотором этот показатель равнялся 7,7 л.с./т. При этом разработка НАМИ расходовала значительно меньше топлива – в среднем на одну треть меньше своих слабосильных бензиновых собратьев аналогичной грузоподъемности.






















НАМИ-058

В открытых источниках приводятся занимательные результаты сравнительного испытательного пробега автопоезда НАМИ-058С-862 с отключенным приводом на полуприцеп и обычного «Урала-375» по пересеченной местности. В общей сложности пробежали по 43 километра, и карбюраторный «Урал» обнаружил средний расход в 116 литров бензина на 100 км при средней скорости 21,7 км/ч. А шестиосный и гораздо более тяжелый НАМИ обошелся 105 литрами солярки на 100 км при сравнительно близкой средней скорости в 22,4 км/ч. В оправдание такому неумеренному аппетиту надо сказать, что обе машины были гружёными, а бездорожье было с жидкой глиной и глубокими колеями. При этом за счет меньшего удельного давления на грунт автопоезд оставлял за собой колеи меньшей глубины, чем младший «Урал», а двенадцать колес позволяли брать 18-градусные подъемы (375-й позволял себе только 11-12 градусов). Итоги испытаний тягача показали всю перспективность данного направления и, хотя машину не планировали в серию, наработки «Урал-НАМИ» стали основой для следующих поколений 8х8.




НАМИ-0157






Гусеничный снегоболотоходный транспортёр «Урал-592»

В 70-х годах на Уральском автомобильном заводе появился гусеничный снегоболотоходный транспортёр «Урал-592», который среди всей линейки «Уральских мастеров» был самым всепролазным. Плавать он, конечно, не умел, но две гусеничные платформы, соединенные с кузовом опорно-поворотными устройствами, обеспечивали машине просто выдающуюся проходимость при максимальной грузоподъемности в 8 тонн. Собственно, машина разрабатывалась в НАМИ как раз для работников нефтегазодобывающей отрасли, где, как известно, дорог немного. Прототипом серийной машины была НАМИ-0157, которую позже унифицировали с агрегатной базой бензиновых «Уралов», а к концу 70-х оснастили знаменитым дизелем КамАЗ-740. Примечательно, что конструкция машины позволяла поворачивать гусеничные платформы независимо друг от друга, заметно повышая маневренность грузовика. Первые «Уралы-592» вышли из ворот Миасского завода в 1981 году и выпускались до развала Союза. В 2000-х годах производство было возобновлено в Екатеринбурге.

Обе вышеописанные машины были уже с дизельными моторами, которые значительно улучшили эксплуатационные свойства грузовиков на базе «Урал-375». И появление камского дизеля под длинным капотом открыло новую эпоху в истории «Уральских мастеров». Чего у машины в итоге стало больше: плюсов или минусов? Как бы то ни было, это тема для другой истории.
Автор:
Евгений Федоров
Использованы фотографии:
denisovets.ru, kargoteka.info, autowp.ru, gruzovikpress.ru, trucksplanet.com
Статьи из этой серии:
«Урал-375»: идеал боевой колесницы
«Уралы» 300-й серии: плавающие и пятиосные
Источник ➝

Томмазо Торквемада. Человек, ставший символом страшной эпохи


Томмазо Торквемада по правую руку от королевы Изабеллы. Monumento a Isabel la Catolica, Madrid

Томмазо Торквемада – знаковая личность не только для Испании, но и для всей Европы и даже Нового Света. Человеком он был незаурядным, и о нём написаны не только сотни научных трудов – от статей до полноценных монографий, но немало пьес, романов, и даже стихов. Вот, например, какие строки посвятил ему Генри Уодсворт Лонгфелло:

В Испании от страха онемелой, 
Царили Фердинанд и Изабелла, 
Но властвовал железною рукою 
Великий инквизитор над страною.
 
Он был жесток как повелитель ада, 
Великий инквизитор Торквемада.


Томмазо Торквемада. Человек, ставший символом страшной эпохи

«Католические короли» Изабелла и Фердинанд. Кадр из фильма «Христофор Колумб. Завоевание Америки» (Великобритания, Испания, США, 1992 год)


Томмазо де Торквемада

Отношение Лонгфелло к герою вполне понятно и однозначно. Перед впечатлительными читателями, словно живая, встаёт чёрная фигура мрачного аскета¸ превращающего согретую южным солнцем жизнерадостную Испанию в покрытую дымом инквизиционных костров унылую страну обскурантов и религиозных фанатиков.

Немного в другой ипостаси предстаёт Торквемада в драме Виктора Гюго. Этот автор пытается понять внутренние мотивы своего героя: 

Не служит богу тот, кто людям не поможет.
А я хочу помочь. Не то – кромешный ад
Поглотит всё и вся. Лечу я бедных чад
Кровавою рукой. Спасая, я пытаю,
И жалость страшную к спасенным я питаю.
Великая любовь грозна, верна, тверда.
… Во тьме ночи моей
Мне говорит Христос: "Иди! Иди смелей!
Цель оправдает все, коль ты достигнешь цели!"

Тоже фанатик, но уже не узколобый садист.

Существует и третья точка зрения, согласно которой Торквемада, подобно Ришелье во Франции, боролся за единство в муках рождающейся новой страны, которую он, словно пазл, собирал из разнородных и не слишком похожих частей. А инквизиция стала лишь средством: был бы Торквемада светским герцогом, другими были бы и методы, но жестокость при этом никуда бы не делась. Ф. Тютчев писал об этом (о другом человеке и по другому поводу) в1870 году:

Единство, – возвестил оракул наших дней,– 
Быть может спаяно железом лишь и кровью…



Красивые строки, но на самом деле «железо и кровь», увы, очень часто оказываются сильнее любви.

Традиционная оценка личности Томмазо Торквемады и его деятельности


Герой нашей статьи, Tommaso de Torquemada, родился в 1420 году и прожил, долгую даже по нынешним меркам, жизнь, умерев в возрасте 78 лет – 16 сентября 1498 года.

Мало кому из его современников удалось оставить столь значительный след в истории, но след этот оказался кровавым.

Французский писатель Альфонс Рабб в работе «Resume de l’hist oire d’Espagne» назвал Торквемаду «ужасным», его соотечественник Жан Мари Флёрио – «монстром», Манюэль де Малиани – «ненасытным палачом», Луи Виардо – «беспощадным палачом, кровавые бесчинства которого порицались даже Римом». Г. К. Честертон в книге «Святой Фома Аквинский» поставил его в один ряд с Домиником Гусманом, написав:

«Назвать ребёнка Домиником – почти то же самое, что назвать его Торквемадой».

В общем, как писал Даниэль Клугер:

Великий инквизитор Торквемада
Над городом свои расправил крылья,
Ему костры — утеха и услада.

И даже его фамилия, происходящая от названия городка, в котором родился будущий Великий инквизитор (сочетание слов «torre» и «quemada» – «Пылающая башня»), кажется говорящей.




Сожжение еретиков, средневековый рисунок. Иллюстрация из книги русского историка XIX века Михаила Барро

Альтернативная точка зрения


Впрочем, как это часто бывает, в объединённых королевствах деятельность Торквемады оценивалась неоднозначно, и были люди, вполне довольные им. В Испании тех лет можно заметить определенную симпатию и сочувствие и к Трибуналу инквизиции, и к Торквемаде. Многие вполне серьёзно считали, что церковь и учение Христа находятся в серьёзной опасности и нуждаются в защите. Эти апокалипсические настроения отражает приводимая ниже миниатюра XV века «Крепость веры»:


Осаждаемую еретиками «Крепость веры», защищают папа, епископы, монахи и доктора церкви

Современник событий, хронист Себастьян де Ольмедо вполне искренне называет Торквемаду «молотом еретиков, светом Испании, спасителем своей страны, честью своего ордена (доминиканцев)».

Прескотт уже в 1588 г. писал в «Commentarii rerum Aragonensium»:

«Фердинанд и Изабелла дали самое большое доказательство милосердия и мудрости, когда, с целью избавления еретиков и отступников от пагубных ошибок, а также чтобы сокрушить их дерзость, они создали святую инквизицию, учреждение, полезность и заслуги которого признает не только Испания, но и весь христианский мир».

Французский историк ХХ века Фернан Бродель считал, что инквизиция воплощала в себе «глубокое желание толпы».

Имелись и другие причины популярности Торквемады. Ограничение прав евреев и морисков открывало новые вакансии для испанцев-христиан. Евреи и потомки мавров, отправлявшиеся в эмиграцию, часто вынуждены были продавать своё имущество за бесценок, дом порой продавался по цене осла, виноградник – за кусок полотна, что также не могло не радовать их соседей. Кроме того, в падении влиятельных купеческих и банкирских домов потомков крещеных евреев были кровно заинтересованы их генуэзские конкуренты: они быстро освоили новый перспективный рынок сбыта товаров и финансовых услуг. 

Сегодня часть историков подвергают критике «черную легенду» и об испанской инквизиции, и о Торквемаде, считая, что она была создана в пропагандистских целях в период Реформации, и преследовала цель очернить Католическую Церковь. А потом к протестантам присоединились великие французские философы эпохи Просвещения и революционные писатели. В XVIII томе знаменитой «Энциклопедии» есть такие строки:

«Торквемада, доминиканец, ставший кардиналом, придал трибуналу испанской инквизиции ту юридическую форму, которая существует и поныне и противоречит всем законам человечества».

Авторы современной «Британской энциклопедии» разделяют эту точку зрения, о Торквемаде говорится: 

«Его имя стало символом ужасов инквизиции, религиозного ханжества и жестокого фанатизма».


Жертвы Томмазо Торквемады


Жан Батист Делиль де Саль в книге «Философия природы» (1778 г.) пишет: 

«Доминиканец, звавшийся Торквемадой, похвалялся тем, что осудил сто тысяч человек и сжег на костре шесть тысяч человек: чтобы наградить этого великого инквизитора за его рвение, его сделали кардиналом».

Антонио Лопес де Фонсека в книге «Политика, очищенная от либеральных иллюзий» (1838 г.) сообщает: 

«Трибунал инквизиции при Торквемаде, во время правления Фердинанда и Изабеллы, с 1481 по 1498 год, истребил на кострах 10 220 человек; казнил изображения 6860 человек, а также приговорил к галерам и тюремному заключению 97 371 человека».

Максимилиан Шёлл в 1831 году: 

«Торквемада умер в 1498 году; было подсчитано, что за восемнадцать лет его инквизиторского правления 8800 человек было сожжено, 6500 было сожжено в виде изображений или уже после их смерти и 90 тысяч испытали на себе наказание позором, конфискацией имущества, пожизненным заключением и увольнением с должности».

Небольшое уточнение: на самом деле, «инквизиторское правление» Торквемады продолжалось 15 лет. 

Фридрих Шиллер в «Истории восстания в Нидерландах против испанского правления» говорит: 

«За тринадцать-четырнадцать лет испанская инквизиция провела 100 тысяч процессов, приговорила к сожжению 6 тысяч еретиков и обратила в христианство 50 тысяч человек».

Хуан Анетонио Льоренте, который сам в конце XVIII века был секретарем Трибунала инквизиции в Мадриде, а потом стал первым серьезным историком Инквизиции, приводит другие данные: при Торквемаде были сожжены заживо 8 800 человек, вместо других 6 500, осужденных заочно, сожжены их соломенные чучела, арестованы и подвергнуты пыткам 27 000 человек. 

«Его злоупотребление своими безмерными полномочиями должно было бы заставить отказаться от мысли дать ему преемника и даже уничтожить кровавый трибунал, столь несовместимый с евангельской кротостью»
, – пишет Льоренте по этому поводу.


Хуан Антонио Льоренте, портрет

Многим эти цифры кажутся завышенными. Пьер Шоню, например, считал, что цифры Льоренте «нужно поделить как минимум на два».

Аббат Эльфеж Вакандар в книге «Инквизиция» (1907 г.) пишет: 

«Самые умеренные оценки показывают, что во времена Торквемады было сожжено на костре примерно две тысячи человек… За этот же период времени пятнадцать тысяч еретиков было примирено с Церковью через раскаяние. Это дает в сумме семнадцать тысяч процессов».

Современные ученые оценивают число аутодафе при Торквемаде в 2200, примерно половина из них была «символической» – что, конечно, тоже немало. 


Аутодафе

В числе тех, кто положительно относился к деятельности испанских инквизиторов и Торкевемады оказался известный масон, католический философ и дипломат Жозеф де Местр. 


Joseph-Marie de Maistre (1753-1821), портрет

В начале XIX века, выполняя в тот момент обязанности сардинского посланника в Санкт-Петербурге, в «Письмах одному русскому дворянину об инквизиции» он утверждал, что создание инквизиции в Испании явилось защитной реакцией на иудейскую и исламскую угрозу, которая, по его мнению, являлась вполне реальной.

Уже упоминавшийся нами Хуан Антонио Льоренте писал:

«Огромное множество мавров приняло христианскую веру притворно или совершенно поверхностно; в основе их обращения в новую религию лежало желание снискать уважение победителей; крестившись, они вновь стали исповедовать магометанство».

Между тем, Аделина Рюкуа в книге «Средневековая Испания» указывает, что

«в Средние века религия была эквивалентом закона (люди жили по законам Магомета, по еврейским или по христианским законам), она лишь в XX веке стала явлением культуры».

То есть человек, не соблюдающий заповеди священных книг страны, где он живет, по средневековым нормам считался преступником. 

Уже цитировавшийся нами Вакандар пишет: 

«Если мы действительно хотим оправдать учреждение, за которое католическая церковь взяла ответственность в Средние века (инквизицию), нужно рассматривать и судить его не только по поступкам, но и сопоставляя с моралью, правосудием и религиозными представлениями того времени».

«Католическая энциклопедия», издаваемая Ватиканом, утверждает: 

«В новейшее время исследователи строго судили учреждение инквизиции и обвиняли ее в том, что она выступала против свободы совести. Но они забывают, что в прошлом эта свобода не признавалась и что ересь вызывала ужас у благомыслящих людей, составлявших, несомненно, подавляющее большинство даже в странах, наиболее зараженных ересью».

Вот мнение французского историка и антрополога Кристиана Дюверже: 

«Фердинанду и Изабелле был брошен вызов: им предстояло объединить страну, раздробленную противоречивым ходом истории и средневековой политической организацией. Изабелла приняла простое решение: цементом единства Испании станет религия».

Испанский историк Жан Севиллья о преследовании евреев в Испании пишет: 

«Торквемада не есть продукт католицизма: он является плодом национальной истории… Изгнание евреев – каким бы шокирующим оно ни виделось нам – не происходило из расистской логики: это был акт, который имел целью завершение религиозного объединения Испании… Католические короли действовали, как и все европейские правители того времени, исходя из принципа: "Одна вера, один закон, один король"».

А вот его взгляд на «мусульманскую проблему»: 

«В ходе Реконкисты мусульмане остались на христианской территории. Их было 30 тысяч в Арагоне, 50 тысяч – в королевстве Валенсия (оно зависело от Арагонской короны), 25 тысяч – в Кастилии. В 1492 году падение Гранады увеличило до 200 тысяч число мавров, оказавшихся под юрисдикцией королевы Изабеллы и короля Фердинанда… в целях достижения духовного единства Испании, при поддержке Церкви, Католические короли повели политику конверсии… Как это не удалось с евреями, политика ассимиляции, путем массового обращения в христианство, не удалась и с мусульманами. Невозможно насиловать разум: никто не отречется от своей культуры и своей веры по принуждению. Это великий урок. Однако судить за это только христианскую Испанию – это значит совершать большую ошибку. В ту эпоху ни одна мусульманская страна не относилась толерантно к христианам на своей территории. Точно так же обстоит дело и в XXI веке в большом числе мусульманских стран».

Правда, в другом месте Жан Севиллья признаёт, что

«испанская инквизиция обосновалась в Кастилии, католическом королевстве, обладавшем традициями религиозного сосуществования. Альфонсо VII (1126–1157), король Кастилии и Леона, назывался императором трех религий… Мудехары и мусульмане, жившие на христианской территории, были свободны в своей религии. То же самое касалось и евреев».

И действительно, ещё в Своде законов Альфонсо X говорилось:

«Хотя евреи отвергают Христа, тем не менее, их следует терпеть в христианских государствах, дабы все помнили, что они происходят от племени, распявшего Христа. Так как евреи лишь терпимы, они должны вести себя тихо, не проповедовать публично своей веры и не пытаться обращать кого-либо в иудейство».



Alfonso X of Castile (1221-1284)

И всё же, по мнению Севилльи, Торквемада в истории страны сыграл, скорее, положительную роль: в частности, он отмечает его заслуги в деле объединения Кастилии и Арагона, и избавления нового государства от чрезмерной зависимости от Ватикана. 

Современный российский философ-богослов Андрей Кураев также выступает против «демонизации» инквизиторов, утверждая, что «ни один другой суд в истории не выносил так много оправдательных приговоров».

Британский историк Генри Кеймен в книге «Испанская инквизиция» (1997 г.) сообщает, что лишь в 1,9% случаев из 49 092 исследованных им дел обвиняемый был передан светским властям для исполнения смертного приговора. В остальных случаях подсудимые либо получили другое наказание (штраф, епитимья, обязательство паломничества), либо были оправданы. 

В следующих статьях мы увидим, что даже относительно «мягкие» наказания, назначаемые трибуналами святой инквизиции, не стоит недооценивать. Говоря о приговорах, которые они выносили, слово «милосердие» можно смело «ставить в кавычки». Пока же вернемся к герою нашей статьи. 

Conversos, marranos и tornadidos


По утверждению Фернандо дель Пульгара (секретаря и «летописца» Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского), Томмазо де Торквемада, вставший во главе Трибунала священной канцелярии инквизиции в Испании и организовавший масштабные гонения на евреев и мавров, сам был потомком крещеных евреев. Удивления это не вызывает, поскольку примерно в то же самое время в Кастилии 4 епископа были выходцами из семей conversos («обращённых»), а в Арагоне из их среды происходили 5 чиновников самого высокого ранга. Потомками кастильских conversos были, например, канцлер Луис де Сантанел, главный казначей Габриель Санчес, автор «Хроники Католических королей» Диего де Валера, камердинер Изабеллы Хуан Кабреро и упоминавшийся нами Фернандо дель Пульгара. Более того, еврейского происхождения была весьма чтимая святая Тереза Авильская (отнесенная к Учителям Церкви): известно, что её дед в 1485 году (как раз во времена Великого инквизитора Томмазо Торквемады) был обвинён в тайном соблюдении иудейских обрядов, за что на него была наложена епитимья. 


Статуя Святой Терезы Авильской, монастырь San Juan Capistrano, Калифорния

А в Арагоне в то время потомками «новых христиан» были главный секретарь высшего суда Фелипе де Клементе, королевский секретарь Луис Гонсалес, главный казначей Габриэль Санчес и вице-канцлер Арагона дон Альфонсо де ла Кавальериа.

Прозвище conversos в те времена носило нейтральный характер, в отличие от других, появившихся в середине XVI века (после принятия закона о чистоте крови – limpieza de sangre): marranos («марраны») и tornadidos («торнадидос»).

Наиболее вероятно происхождение прозвища marranos от староиспанского выражения «грязные свиньи». Другие версии (от еврейского «maran atha» – «Господь наш пришел» и от арабского слова «запретный») менее вероятны, так как слово «марраны» употребляли не евреи или мусульмане, а именно чистокровные испанцы, и несло оно ярко выраженную отрицательную смысловую нагрузку. 


Моисей Маймон. «Марраны (Тайный седер в Испании во времена инквизиции)», 1893 год. Седах Песах – это ритуальная семейная трапеза, проводимая в начале праздника Песах (еврейской Пасхи)

А tornadidos – это «перевертыши».

Крещение евреев и в конце XIV века (за столетие до описываемых событий) было далеко не мирным. В Севилье в 1391 году в ходе еврейских погромов погибли около 4 тысяч человек, остальные были вынуждены креститься, их синагоги были превращены в церкви. Похожие события произошли тогда в Кордове и других испанских городах. В январе 1412 года, ещё до рождения Томмазо Торквемады, в Кастилии был принят «эдикт нетерпимости», который предписывал евреям жить лишь в особых кварталах, окруженных стенами с одними воротами. Им были запрещены ряд профессий, в том числе, врачебное и аптекарское дело, кредитные операции. Нельзя было носить оружие, именоваться «дон», держать христианскую прислугу и торговать с христианами. Более того, им было запрещено выезжать из Кастилии. Эти меры резко увеличили количество крестившихся евреев, но теперь это «обращение» часто было лицемерным. И потому в дальнейшем выпускались «Эдикты милосердия», в которых указывались признаки людей, тайно исповедовавших иудаизм. Например, такие:

«Соблюдение субботы (путем) приготовления пищи, по пятницам… не употребляющие в пищу свиней, зайцев, кроликов, задушенных птиц.., ни угрей, ни другую рыбу без чешуи, как это предусмотрено еврейским законом… Или те, кто отмечает Праздник опресноков (Песах), начиная с употребления салата-латука, сельдерея или других горьких трав в те дни».

Парадокс заключался в том, что, со временем, для потомков крещеных евреев, которые уже не помнили предписаний своей религии, «Эдикты милосердия» стали служить своеобразным руководством к действию – указателем того, что нужно делать (или не делать) для того, чтобы оставаться иудеем.

А тайных мусульман предлагалось выявлять, наблюдая за тем, как часто человек моет лицо, руки и ноги.

Но среди потомков conversos было немало и тех, кто превзошёл чистокровных кастильцев в религиозном рвении и фанатизме.

В следующей статье будет рассказано о личности Томмазо Торквемады и его пути к должности Великого инквизитора.

Популярное в

))}
Loading...
наверх