Правда ли, что 1% богатеев принадлежит 80% России?

Александр Запольскис

Очередной мастер класс про то, как провокаторы разводят кроликов на баррикады.

Есть у российского общества один застарелый и пока, к сожалению, принципиально не закрытый гештальт. Мы до сих пор окончательно не определились с главным смыслом понятия социальной справедливости и, соответственно, ключевой целью борьбы за неё. Мы вообще чего в итоге хотим: чтобы не было богатых или чтобы сокращалось количество бедных? И вообще, бедность и богатство — это что такое?

Вопрос не столь праздный, как может показаться на первый взгляд.

Возьмём в качестве примера президента крупнейшей в России нефтегазовой корпорации «Роснефть» Игоря Ивановича Сечина. Его фамилия в одном ряду с Миллером, Усмановым, Вексельбергом, и другими фигурантами ТОП-200 Форбс. Россия постоянно упоминается радетелями за благо народное как пример вопиющей социальной несправедливости.

Ну, как же ж! Средняя зарплата в стране по итогам 2018 года составила 43,4 тысячи рублей в месяц. Медианная — и то меньше, всего 35 тысяч. Около 15% занятых получают еще скромнее, меньше 20 тыс. А у президента «Роснефти» она от 15 до 20 миллионов рублей в месяц или около 180−240 млн. рублей (3−4 млн. долларов) в год! Вот оно — очевидное доказательство вопиющей несправедливости!

При этом за кадром остаются сущие мелочи. Например, что человек руководит работой 248,9 тыс. человек персонала корпорации. Что за тот же 2018 год под его управлением компания вышла на очередной рекорд по финансовым показателям. В частности, совокупная выручка «Роснефти» достигла 8,2 трлн рублей, что на 37% выше показателей 2017 года.

Из них чистая прибыль составила 649 млрд рублей, из которой в дивиденды направлено 274 млрд. А общая сумма выплаченных в бюджет налогов достигла 4 трлн рублей (кстати, 48,7% от выручки!), что сделало компанию крупнейшим налогоплательщиком в стране.

Иными словами зарплата руководителя составляет 0,006% (специально прописью — шесть тысячных процента) от суммы принесённых государству налогов или 0,037% от чистой прибыли корпорации за отчетный период. Которая, кстати, также существенно выше итогов прошлого года. И что? И ничего. На всё перечисленное критикам, как зашоренным лошадям, глубоко наплевать. Они желают видеть только 20 тысяч и 20 миллионов рублей в месяц. Все остальное — побоку.

И вот в эту среду некоторые умные люди из-за бугра периодически вбрасывают маленькие кусочки дрожжей. В качестве дополнительных аргументов озабоченным и недалеким для обоснования их позиции о росте имущественной несправедливости в России в последние годы.

Ведь надо же чем-то крыть очевидные успехи страны. Завалить грязью достижения внешней политики уже не получается, тем более после «африканского саммита в Сочи». Приходится активизировать идею, что, мол, там, где-то далеко, в Африке, у России дела, может, и идут неплохо, но внутри страны нарастает настоящий ужас.

Самым свежим примером является волна публикаций о якобы резком росте числа долларовых миллионеров в России, тем более аморальном на фоне падения реальных доходов граждан. Правда, преподносится всё достаточно хитро. В качестве информационного повода приводится публикация в Telegram, из которой следует, что «количество миллионеров в РФ увеличилось с 14 тыс. человек в 2010 году до 246 тыс. человек в 2019 году».

Это якобы говорится в экспертном докладе швейцарского банка Credit Suisse, ссылка на который тоже имеется. Точнее, телеграмм-канал ссылается на статью в «Коммерсанте», который уже дальше ссылается на сам доклад швейцарских «гномов».

В частности, говорится, что, «по оценкам CS, на долю 10% самых богатых людей приходится 83% всего личного благосостояния в России. Это очень большой показатель — выше, чем в США (76%), где один из самых высоких уровней концентрации богатства среди развитых стран, и выше чем, в Китае, где на долю 10% богатейших граждан приходится 60% личного благосостояния всей страны».

Если не понимать, о чём речь, то картина выглядит, действительно, жутко. Вокруг всё плохо, а число миллиардеров увеличилось с 74 (по данным CS по России 2017 год) до 110 (на август 2019). Но если понимать хотя бы смысл основных терминов, сразу бросается в глаза масса странностей.

Ладно бы в швейцарском докладе, он, строго говоря, сугубо экспертный и академический. То есть предназначен для людей, в вопросе разбирающихся на уровне не ниже гуру, потому автоматически понимающих значение использованных обобщений и смысл приводимых терминов.

А вот дальше, ссылающиеся на него статьи представляют собой откровенный винегрет из крайне слабо сочетающихся между собой цифр с главной целью — создать эмоциональное ощущение картины в самых мрачных и возмутительно несправедливых тонах. Народ нищает, а эти жируют. Доколе!

Начнём, как говорится, от печки. Понятие личного благосостояния определяется как «обеспеченность населения государства, социальной группы или класса, семьи, отдельной личности материальными, финансовыми, социальными и духовными благами».

Как швейцарские экономисты и отечественные журналисты сумели перевести в деньги категорию социальных и духовных благ, я судить не берусь. Сие тайна великая есть. А вот остальное можно вполне предметно перепроверить. Раз благосостояние личное, значит стоит посмотреть, чего и сколько у составляющих народ личностей имеется.

Как всегда на первом месте у нас любят вспоминать недвижимость. Открываем, смотрим. Общая кадастровая стоимость учтённой в России недвижимости (162,5 млн. объектов) по итогам 2018 года составила 672 трлн рублей. Да, мы хорошо понимаем смысл разницы между кадастром и рынком, но столь же полных данных по рыночным цифрам найти не удалось, потому, за неимением гербовой, будем писать на обычной. Тем более, как станет видно ниже, на итоговый результат разница влияет несущественно.

Так вот, из общей цифры можно выделить 124 трлн рублей общей стоимости зарегистрированных земельных участков и 548 трлн — объектов жилой и коммерческой недвижимости. Если верить комментаторам швейцарского доклада, то 83% перечисленного должно принадлежать менее чем 250 тыс. человек. Однако реальность говорит несколько о другом.

Взять для начала землю. Сначала — дачную. Таких участков в России числится 35 млн штук. Если считать по средней в шесть соток, они вместе занимают 2,1 млн га. Это примерно как десять площадей современной Москвы. Сколько человек ими владеют — окончательно однозначных цифр нет.

Профессор Института экономики РАН Иван Стариков говорит о 42−47 миллионах человек. Союз садоводов России приводит цифру в 60 млн. Но даже если взять меньшую, она всё равно значительно превосходит количество тех «10% самых богатых людей в России», про которых у плакальщиков говорится выше.

Но, может быть, это просто нетипичный частный случай? Может, с домами она выглядит иначе? Для этого надо отделить в общей сумме зданий жилую недвижимость от коммерческой. Грубо это можно сделать так. На конец 2016 года совокупный размер жилого фонда России составлял 3,6 млрд квадратных метров общей площади. Сюда входит всё — от квартир в многоэтажках до таунхаусов и индивидуальных коттеджей.

Рыночная стоимость метра в России от региона к региону серьёзно отличается, но имеющиеся данные позволяют вывести средний показатель в целом по стране. Он составляет 43 тысячи рублей. Отсюда получается, что в общей картине на жилую недвижимость приходится треть объема (154,8 трлн. рублей), а на коммерческую — две трети (примерно 393,2 трлн).

Плохо ли, что далеко не у каждого в собственности есть магазин или торгово-развлекательный центр, — лично я судить не берусь. Да и учитывая, что всего в стране таких объектов насчитывается около 116 тыс. штук, ожидать массовости числа их владельцев вряд ли уместно.

А вот наличие собственного жилья к вопросу личного благосостояния, полагаю, относится самым непосредственным образом. И вот тут получается странно. Собственниками жилья в России является 87% населения. Это 130,5 млн человек. И даже если считать разницу в стоимости условного дворца олигарха с условной средней малогабаритной квартирой простого россиянина, все равно 83% в руках 250 тыс. богатеев не выходит никак.

Точно также можно посчитать мобильные телефоны, бытовую технику, мебель, автомобили и всё то, что доступно через цифры продаж на длительном периоде. Там 83% в руках 0,1% населения тоже не складывается. Возникает вопрос — неужто эти ребята нам просто откровенно врут? Если с отечественными всёпропальщиками и профессиональными «народными защитниками» всё понятно, то одному из старейших банков Швейцарии оно зачем?

Впрочем, может, эксперты Credit Suisse имели в виду что-то другое? И таки да. Потому что они считали долю в капитализации страны, а про личное благосостояние это уже журналисты потом придумали. И вот с ней картина как раз вполне похожая на настоящую.

По данным за первый квартал 2017 года, суммарная капитализация фондового рынка России составила 34 трлн рублей, что примерно соответствует 500 млрд долларов. При собственном ВВП страны тогда в 87,3 трлн. рублей. В эту цифру входят: Сбербанк (3,7 трлн.), Роснефть (3,3 трлн) и Газпром (2,8 трлн).

А вообще, крупнейших компаний с капитализацией «от миллиарда рублей» в стране шесть. На них приходится 44% капитализации фондового рынка. А вообще, журнал «Эксперт» насчитал в стране всего 400 крупных компаний, из которых больших и очень больших — двадцать.

Вот они действительно принадлежат очень небольшому количеству владельцев. Тому самому 0,1% населения. По крайней мере — формально. И хотя швейцарцы в методологии подсчётов несколько косячат, сводя всё только к сумме денег, тем более — лишь к их биржевому отражению, не являющемуся константой, тем не менее ситуацию в целом они отражают верно.

Около 80% крупного бизнеса на самом деле сосредоточено в руках 250 тыс. человек. Вот только хорошо это или плохо — вопрос совершенно отдельный, далеко не столь контрастный, как его преподносят СМИ.

Взять хотя бы приведенный выше разбор ситуации с доходом руководителя Роснефти. Согласно популистским представлениям — олигарх. Пробы ставить негде. Но если смотреть по итогам его работы, то только Роснефть обеспечила государству 26,4% доходной части федерального бюджета.

Может, мало с неё взяли? Так ведь практически половину выручки. Если сравнить 4 трлн рублей, ушедших в бюджет, с 0,27 трлн рублей, ушедших в карманы акционеров, то, в принципе, все выглядит и не так уж плохо.

Я это к тому, что упомянутые 270 млрд дивидендов из годовой прибыли на 99% тоже уйдут в бюджет, в соответствие с размером доли российского государства в собственности «Роснефти». В целом же, государство является крупнейшим акционером российского рынка, занимая на нем 45%. Так что половина чистой прибыли, направляемой крупнейшими компаниями на выплаты акционерам, тоже уходит в казну.

Резюмируя результат, что мы получаем? Чистой воды попытку в очередной раз подогреть возмущение в обществе, почесав один его застарелый внутренний комплекс. Причём, что интересно, попытку далеко не первую. Точно теми же словами и со ссылками на точно те же цифры, разве что, кроме швейцарского доклада, некоторые отечественные СМИ эту же пугалку запускали еще в марте 2017 года. Тоже заламывая руки на тему 83% собственности, принадлежащей 0,1% богатеев.

Но тогда она не взлетела, потому что говорила про совокупное состояние, что в нашем обществе воспринимается в смысле общего богатства. А это штука растяжимая. Потому сейчас методичку малость поправили и попытались в старые меха влить новое вино, выдав неравенство не в общей бизнес-собственности, а как критичный перекос уже в личном благосостоянии.

Дописали всего одно слово, а как сильно изменился смысл. Разговоры о принадлежности «Роснефти» и гадах олигархах без осязаемого смысла можно вести вечно, а вот попробовать убедить аудиторию, что мироеды уже забрались в каждый личный карман персонально — вопрос совершенно другой. Это уже рубашка как бы своя, она ближе к телу, покушение на неё должно было сработать куда эффективнее.

И ведь сработало, судя по количеству ссылок на исходную ключевую фразу в выдаче поисковых служб. Народ с удовольствием ведётся. Нисколько не задумываясь о том, что антинародным эти ребята пытаются назвать государство, расходующее на социальные программы, медицину, образование и пенсионное обеспечение (в доплату к сумме, собираемой через пенсионные отчисления) свыше 65% своего бюджета.

Потому что про 20 млн рублей месячной зарплаты Сечина говорить куда удобнее, чем про 4 трлн обеспеченных им налоговых поступлений. Аналогично зарплата Миллера куда важнее, чем 2,7 трлн налогов от «Газпрома».

Ну и так далее. Ведь главное для них — эмоционально истеричный хайп, а не что всю сумму доплаты государства для покрытия годового дефицита по пенсионным выплатам принесла только одна «Роснефть». Или что 71% всего бюджета здравоохранения РФ за 2018 год своими налогами оплатил «Газпром». Это же не интересно.

Иначе придётся признать, что одну из своих главных функций — перераспределения доходов в пользу общества — государство как раз вполне себе выполняет. И тогда выйдет, что враги народа не там, а в зеркале. Но кто же со столь радикальной мыслью добровольно согласится!

Куда лучше с радостным визгом подхватывать очередной откровенный обман. Такой аккуратный. Там чуть-чуть смысл подправили, тут малость одно значение заменили другим, здесь чуток подставили вместо одного другое, и вуаля. Ратуйте, люди добрые, 250 тысяч миллионеров всю Россию себе забрали! Под знамена! На баррикады! Долой! И здравствуй, ридна Украина!

 

Источник

Источник ➝

Что делали поляки в городе Бресте в первый день войны

О том, что происходило в белорусском Бресте 22 июня 1941 года, чаще всего упоминают в связи с героическими событиями обороны Брестской крепости. Однако мало кто знает, что вторгнувшихся немцев поддержало польское меньшинство города, которое восприняло нападение Гитлера на СССР как «карт-бланш» для мести коммунистам.

Немирный Брест

До начала Второй мировой войны основная часть Брестской области входила в состав Полесского воеводства Польской республики. Поляки, будучи «титульной нацией», составляли в этой части Восточных кресов лишь 15% населения (по переписи 1931 года).

Однако это была патриотично настроенная и активная часть жителей. Среди них выделялись «осадники» – бывшие военнослужащие, которым в 1920-х годах правительство Польши стало раздавать землю на востоке страны. После присоединения Бреста и окрестностей к Советской Белоруссии множество поляков ушло в националистическое подполье.

«Идея борьбы поляков на два фронта как против Советов, так и против Германии, имела значительную поддержку среди польского населения Брестской области», – отмечает исследователь Екатерина Савинова.

Польское меньшинство особенно ожесточилось после того, как в феврале 1940 года сотрудники НКВД депортировали из Брестской области во внутренние районы СССР 38 тысяч человек. Судьба ещё 10 тысяч поляков, подвергшихся репрессиями, осталась неизвестна, ходили слухи об их гибели. Эшелоны с тысячами репрессированных, среди которых было немало поляков, продолжали уходить на восток вплоть до 21 июня 1941 года. Помимо «замирения» вновь присоединённого края чекисты решали таким образом жилищный вопрос – семьи новых руководителей Бреста и области нужно было где-то расселять. Всё это объясняет, почему поляки, ещё два года назад оборонявшие Брест от немцев, в 1941 году восприняли их приход доброжелательно.

События 22 июня

Около 8:30 утра в Бресте, куда уже вошли первые немецкие части, началось стихийное восстание антисоветски настроенных элементов. По-видимому, многие готовились к этим событиям заранее, запасаясь оружием. Скорое начало войны ни для кого в Бресте не было секретом – слишком много немецких войск сконцентрировалось за Бугом. О грядущем нападении свидетельствовали в т.ч. перебежчики из немецкого Генерал-губернаторства.

Роль «первой скрипки» в бунте по праву принадлежала полякам, как наиболее «обиженной» советской властью части населения. Своими врагами они считали коммунистов и их жён-«советок», всех остальных «восточников», а также евреев. Первыми под удар попали эвакуирующиеся.

«В городе начинается хаос – неизвестные стреляют с чердаков и балконов. Идёт грабёж квартир бежавших из Бреста «восточников». Стало известно и о том, что банды пытаются нападать и на тех, кто выходит из города», – повествует о событиях 22 июня историк Ростислав Алиев в книге «Штурм Брестской крепости».

На улице Белостокской неизвестные обстреляли из ружей и пулемётов грузовик с семьями чиновников. Огонь вёлся и по легковым автомобилям, на которых партийные деятели пытались уехать из города. Со стороны брестского почтамта прозвучало несколько очередей из ручного пулёмёта – целью нападавших был областной военкомат.

Одновременно с немцами бунтовщики устремились к тюрьме на улице Зигмунтовской, откуда спешно освобождали родственников и друзей. В заключении находилось 4 тысячи человек. Одним из тех, кто вышел на свободу 22 июня, был например, католический священник Казимир Свёнтек (впоследствии кардинал).

Бывшие узники активно помогали оккупантам «охотиться» на сотрудников НКВД, пытавшихся «раствориться» в неразберихе.

Немецкая оккупация с польским акцентом

После занятия фашистами Западной Белоруссии многие местные поляки устроились в немецкие административные структуры. Фактически довоенные польские чиновники возвращались на свои места. Поляки, по свидетельству историка Ежи Туронека, заняли ключевые позиции в городских и уездных управах. Они же командовали силами вспомогательной полиции. Впрочем, другая часть поляков оказывала немцам сопротивление, вступая в Армию Крайову или советские партизанские отряды.

Тимур Сагдиев

 

Источник

Популярное в

))}
Loading...
наверх