Свежие комментарии

  • владимир
    Оставит.Минфин готовит по...
  • Владимир Назанский
    Интонация 1937, только авторы скрываются за никамиЛучше поздно, чем...
  • Александр Агапов
    А почему то про родственников былииииПутинский пакет з...

Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Памятник жертвам майкопской резни

После майкопской резни сентября 1918 года, как это ни странно, генерал Виктор Леонидович Покровский не только не лишился своего звания и должности, но и пошёл вверх по карьерной лестнице. В начале 1919 года Покровский, которого за глаза уже именовали висельником, стал командующим 1-м Кубанским корпусом, являющимся соединением Вооружённых сил Юга России. При этом факт дискредитации Белого движения Покровским уже тогда был ясен всем. Позже в многочисленных мемуарах это будут объяснять каким-то поразительным безволием и снисходительностью Деникина по отношению к старшим офицерам. Но, так или иначе, Покровский продолжил свой кровавый путь.

Покровский в воспоминаниях сослуживцев и подельников


Мигрировавшие за границу белогвардейцы, в том числе и бывшие приятели Покровского, оставили достаточно мемуаров, чтобы завершить портрет майкопского палача. Так, барон Пётр Врангель, также оставивший по себе немалую «славу», писал о тех порядках, которые завёл Покровский в Екатеринодаре уже после Майкопской резни:

 
«В войсковой гостинице Екатеринодара сплошь и рядом происходил самый бесшабашный разгул. Часов в 11-12 вечера являлась ватага подвыпивших офицеров, в общий зал вводились песенники местного гвардейского дивизиона, и на глазах публики шел кутеж.
Все эти безобразия проводились на глазах штаба главнокомандующего, о них знал весь город, и в то же время ничего не делалось, чтобы прекратить этот разврат».

И не стоит думать, что Майкопская резня стала чем-то из ряда вон выходящим в поведении Покровского. Ему не зря многие авторы приписывают авторство фраз «Вид повешенного оживляет ландшафт» и «Вид на виселицу улучшает аппетит». Ещё в июле 1918 года, когда Виктор Леонидович взял Ейск и местная буржуазия встретила его «хлебом-солью», первым делом в центре города в городском саду была сооружена виселица. Когда даже офицеры начали критиковать подобное решение, Покровский ответил им: «Виселица имеет свое значение — все притихнут». Виселицу дополнили повсеместные порки населения. Так, казаки Покровского выпороли учительницу станицы Должанской за «злой язык», а заодно и акушерку из станицы Камышеватской. Точно такую же виселицу Покровский установил и в Анапе в конце августа 1918 года.

Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Андрей Григорьевич Шкуро

А вот что вспоминал непосредственный друг Покровского Андрей Григорьевич Шкуро, генерал-лейтенант, присоединившийся к нацистам и получивший звание группенфюрера СС:

«Там, где стоял штаб Покровского, всегда было много расстрелянных и повешенных без суда, по одному подозрению в симпатиях к большевикам».

«Слава» Покровского распространилась мгновенно по всей Кубанской области и Черноморской губернии, что не мешало ему продолжать свой кровавый террор. Николай Владимирович Воронович, офицер, участник Русско-японской и Первой мировой войн, командир «зелёного» отряда, никогда не питавший к большевикам тёплых чувств, так описывал впечатления о зверствах Покровского:

«Прибежавший в Сочи крестьянин села Измайловка Волченко рассказывал ещё более кошмарные сцены, разыгравшиеся у него на глазах при занятии Майкопа отрядом генерала Покровского. Покровский приказал казнить всех не успевших бежать из Майкопа членов местного совета и остальных пленных. Для устрашения населения казнь была публичной. Сначала предполагалось повесить всех приговоренных к смерти, но потом оказалось, что виселиц не хватит. Тогда пировавшие всю ночь и изрядно подвыпившие казаки обратились к генералу с просьбой разрешить им рубить головы осужденным. Генерал разрешил… Очень немногих приканчивали сразу, большинство же казнимых после первого удара шашки вскакивали с зияющими ранами на голове, их снова валили на плаху и вторично принимались дорубливать… Волченко, молодой, 25-летний парень, стал совершенно седым от пережитого в Майкопе…»


Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Николай Владимирович Воронович

Жестокость и преступность действий Покровского оставили свой след в воспоминаниях бывших белогвардейцев уже в эмиграции, что примечательно. Даже на фоне глобальной для Белого движения катастрофы самодурство и кровавость Покровского отвели ему особое место. Вот что писал в своих «Очерках» генерал-лейтенант, герой Первой мировой и кадровый офицер Евгений Исаакович Достовалов:

«Путь таких генералов, как Врангель, Кутепов, Покровский, Шкуро, Постовский, Слащев, Дроздовский, Туркул, Манштейн (имеется в виду «однорукий чёрт» Владимир Владимирович Манштейн), и множества других был усеян повешенными и расстрелянными без всякого основания и суда. За ними следовало множество других, чинами поменьше, но не менее кровожадных… Однако по общему признанию в армии наибольшей кровожадностью и жестокостью отличался убитый в Болгарии генерал Покровский».


Отставка и гибель Покровского


Несмотря на его репутацию, Виктора Леонидовича отправили в отставку только в начале 1920 года. При этом первопричиной отставки стали отнюдь не массовые казни без суда и следствия, а полное разложение войск, находящихся под командованием Покровского. При этом сам Покровский продолжал негодовать по поводу того, что наличных военных сил в его руках просто недостаточно для решения поставленных задач. Словно регулярные попойки и сумасбродство его самого не имеют отношения к делу.

Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Пётр Семёнович Махров

Вот, к примеру, что вспоминал генерал-лейтенант Пётр Семёнович Махров в своей книге «В белой армии генерала Деникина. Записки начальника штаба главнокомандующего Вооруженными силами юга России»:

«Штаб Покровского скорее напоминал стан разбойничьего атамана: никакого закона, произвол и вакханалия его пьяной и невежественной «свиты» были повседневным явлением. Номинальный начальник штаба генерал Зигель не играл никакой роли. Дежурный генерал, генерал Петров, служил только исполнителем воли Покровского, в том числе расстрелов без суда».

Ещё более иронично звучат воспоминания вышеупомянутого Шкуро, который лично участвовал в попойках Покровского:

«Я устроил почетную встречу генералу. Перед построенными полками мы выпили на «ты» с Покровским; наши казаки братались; станицы ликовали».

В итоге в 1920 году Покровский оказался не у дел и прибыл в Ялту, где в полной мере показал свой авантюризм и самодурство. В Ялте он потребовал полного подчинения местных властей собственной персоне, провёл «мобилизацию», заключавшуюся в задержании всех попавшихся на улице мужчин, которые даже винтовку держать не умели. Естественно, это «войско» быстро развалилось и разбежалось. Но Покровский продолжал надеяться на высокую должность в войсках. Надежды Виктора рухнули только после избрания Врангеля командующим ВСЮР, а затем и Русской армии. Барон считал Покровского авантюристом и интриганом, поэтому откровенно брезговал им.

Наконец не стеснённый в средствах Покровский, становившийся объектом пристального внимания контрразведки за привычку путешествовать с чемоданами золота и драгоценных камней, мигрировал за границу. Целых два года этот кровавый авантюрист скитался по Европе, пока не осел в Болгарии, задумав создать террористическую организацию из русских мигрантов для проведения акций против большевиков на территории России. И ему это удалось, но только отчасти.



Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Виктор Леонидович Покровский

Первая же операция по тайной переброске группы антибольшевиков для поднятия восстания на Кубани закончилась арестом в порту Варны. Покровскому удалось скрыться. Поняв, что устроить террор на Кубани новой банде Покровского не удастся, они начали охоту на активистов движения так называемых «возвращенцев», т.е. тех, кто мечтал вернуться уже на Советскую Родину. Был убит 25-летний Александр Агеев. Местные власти после этого преступления были вынуждены начать расследование и объявить Покровского в розыск.

Генерал решил сбежать в Югославию, но в городке Кюстендиле (ныне недалеко от границы с Македонией) на его след из-за анонимного доноса напали полицейские. Во время задержания Покровский оказал сопротивление и погиб от штыкового удара в грудь. Так закончилась жизнь кровавого генерала, властолюбца и палача тысяч невиновных людей.

Подчистить историю в угоду политике


К сожалению, политическая конъюнктура в нашей стране влияет на историю серьёзнее, нежели факты и свидетельства очевидцев. С 90-х годов прошлого века тренд на исключительно комплиментарное упоминание как Белого движения, так и его участников, только набирал обороты. Дошло до фантастического цинизма: в 1997-м году монархическая организация «За Веру и Отечество!» подала запрос на реабилитацию генералов, сотрудничавших с Германией во время Второй мировой войны и казнённых в СССР. Среди этих «генералов» были такие типы, как Краснов, Шкуро и Доманов.

Память о майкопской резне и историческое беспамятство

Памятник в Майкопе

Но для того, чтобы смыть кровь, требуется предать забвению саму историю. Поэтому на различных ресурсах весьма своеобразных «необелогвардейцев», от которых разит хрустом французской булки и брызгами шампанского, биография большинства деятелей Белого движения вычищена до неприличия. Так, в биографии Покровского на большинстве таких сайтов нет даже упоминания майкопской резни и разложения вверенных ему войск. Это выглядит особенно пикантно на фоне того, что сами лидеры белогвардейцев писали в своих мемуарах про бывших сослуживцев.

Но память о майкопской резне пока ещё жива. До сих пор в Майкопе стоит памятник жертвам майкопской резни – большевикам, казнённым Покровским. По сути, это памятник всем жертвам той трагедии, и он, увы, единственный.
Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх