А.В.Колчак и "финляндский вопрос".

История обсуждения в белогвардейских кругах вопроса о признании независимости Финляндии в 1919 г. 
в обмен на помощь финской армии в наступлении белой Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича на Петроград представляется чрезвычайно ценной в двух аспектах: 
во-первых, она способствует разоблачению инсинуаций об «антинациональной политике» Белого движения, уходящих корнями в советскую пропаганду прошлых лет; во-вторых, позволяет развеять не менее распространённое противоположное мнение о «политической негибкости» Верховного правителя адмирала А.

В. Колчака,
 будто бы «упустившего» из великодержавного «упрямства» возможность взять Петроград с помощью финнов.
Совсем недавно данный вопрос содержательно освещался в интересной статье В.П. Наумова[1]. Хотелось бы дополнить её некоторыми не менее интересными данными.

Сам по себе вопрос о привлечении военной помощи Финляндии 
возник в январе 1919 г. 
25 января 1919 г. русский посол в Швеции Бэр секретной телеграммой передал через управляющего Министерством иностранных дел И.И. Сукина послание генерала Н.Н. Юденича А.В. Колчаку, в котором генерал отмечал: «С падением Германии открылась возможность образования нового фронта для действий против большевиков, базируясь на Финляндию и балтийские губернии; удобство сообщения с Entente (Антантой – В.Х.), краткость расстояния до Петербурга и Москвы, двух очагов большевизма, при хорошо развитой сети путей сообщения составляют выгоды этого направления». В связи с этим Юденич высказывал мнение о необходимости воздействовать на Финляндию и прибалтийские правительства через союзников, дабы они предоставили возможность и техническую помощь для формирования белой Северо-Западной армии на их территории, а также продовольствие для населения Петрограда после его взятия[2].
Вставал вопрос об условиях, на которых Финляндия оказала бы помощь. По сообщению русского посла в Англии В.Д. Набокова от 14 февраля 1919 г., крупнейший либеральный политик и теоретик П.Б. Струве на пути из Финляндии в Париж передал ему, что «русские деятели, группирующиеся вокруг Юденича и Карташёва (ведущий политический советник Юденича, член ЦК кадетской партии – В.Х.), без оговорок стали на почву лояльного признания независимости Финляндии… Струве утверждает, – подчёркивал Набоков, сочувствовавший этой идее, – а отзыв его для меня достаточно компетентен, – что теперешнее правительство Финляндии для нас наиболее благоприятно. Личные мои сношения с здешними финляндскими представителями установили, что они крайне дорожат признанием нами их новорождённой независимости и что было бы близоруко не использовать этого настроения»[3].
Буквально через 3 дня Набоков обращается к И.И. Сукину с новой настойчивой телеграммой по поводу Финляндии: «Убедительно прошу Вас проникнуться сознанием, что независимость последней есть совершившийся факт. Державы Согласия рано или поздно признают её, и нет никаких оснований думать, что они серьёзно будут считаться с тем или иным отношением к этому русского правительства, которого они сами не решаются ещё признать»[4].
Таким образом, вопрос о Финляндии вошёл в фазу активного обсуждения в высших сферах Белого движения в феврале 1919 г. Уже 24 февраля высказал своё авторитетное мнение министр иностранных дел С.Д. Сазонов из Парижа. Он занял осторожную и не вполне чёткую позицию (приводим полный текст телеграммы): «Предположение создать из Финляндии под руководством Юденича военную силу для борьбы с большевиками выдвигает вопрос о нашем отношении к домогательствам финляндцев, которые склонны оказать поддержку Юденичу при условии предварительного выяснения указанного вопроса. По моему мнению, никто в наше время не правомочен дать какие-либо заверения в смысле признания независимости Финляндии, так как право это принадлежит исключительно будущему Русскому народному собранию. Хотя Финляндия не имеет права односторонним актом порвать свою связь с Россией, тем не менее полагаю, что при нынешних обстоятельствах нам следует пока считаться с создавшимся положением, противодействовать которому мы бессильны. Поэтому, ввиду крайней необходимости дать Юденичу возможность подготовить наступление на Петроград, нам нужно воздержаться теперь от споров с Финляндией. Я желал бы знать, поддерживаете ли Вы это мнение»[5].
Сходную позицию занял соратник Сазонова по Русскому политическому совещанию в Париже, русский посол во Франции В.А. Маклаков. Солидаризируясь с мнением Сазонова, он передаёт для адмирала телеграмму за его подписью 3 марта, развивающую и поясняющую данную позицию: «финляндцев, – заставляет нас считаться с намерением последних использовать создавшееся положение для получения от нас признания их независимости. Я настаиваю на неправомочности кого бы то ни было, кроме Всероссийского народного собрания, высказаться по этому предмету. …Настоятельная необходимость Юденичу подготовить с помощью Финляндии наступление на Петроград, – что невозможно без содействия Тем не менее, ввиду опасности погубить начатое Юденичем дело, думаю, что нам следует изыскать средства хотя бы отчасти удовлетворить финляндцев. По имеющимся здесь данным, это, может быть, могло бы быть достигнуто заявлением, что мы не возражаем против предоставления Финляндии самостоятельности при условии обеспечения стратегических интересов России и защиты Петербурга. Мы смогли бы даже дополнить это обещанием в своё время поддержать таковое разрешение вопроса перед Русским народным собранием. Чайковский (глава правительства Северной области – В.Х.) со своей стороны согласен на таковое заявление. Благоволите известить нас по телеграфу срочно, согласны ли Вы уполномочить меня (просьба исходит от Сазонова – В.Х.) в случае надобности сделать подобное заявление от Вашего имени»[6].
Таким образом, Сазонов по существу склоняется на позицию сторонников признания финской независимости, избегая лишь «окончательных» формулировок и стараясь оставаться в рамках формальной законности. Такая уклончивая позиция вряд ли удовлетворила бы финнов и не могла удовлетворить А.В. Колчака (только по противоположным соображениям). На полях телеграммы Маклакова и Сазонова Верховный правитель начертал собственноручную резолюцию: «Я не считаю кого-либо правомочным высказаться по вопросу о признании финляндской независимости до Всероссийского национального или народного собрания, а потому не могу уполномочить Вас сделать какие-либо заявления по этому предмету от моего имени. Адмирал Колчак. 8.III.1919»[7]. Сукин официально уведомил Сазонова об ответе адмирала телеграммой от 10 марта[8].
Одновременно продолжал горячо настаивать на уступках Набоков, передавая в Омск сообщение Юденича: «Положение наше в Финляндии становится очень трудным. Здесь работают испытанные немецкие люди… Нас разделяют по стране, указывают пункты жительства, лишают права передвижения, тогда как немецкие офицеры, которых здесь осталось много, свободно разъезжают по Финляндии». Сообщая о слухах о будто бы готовящемся под влиянием немцев выступлении финнов на Петроград без согласования с русскими белогвардейцами, Юденич просит: «Настоятельно необходимо указать финляндскому правительству, что всякое движение на Петроград финнов без согласования с нами…будет истолковано как акт, враждебный России»[9]. О деятельности немцев в Финляндии в пользу соглашения с Советской Россией и выдворения Юденича сообщал несколько позднее и морской агент (атташе) в Норвегии Веймарн[10]. Командующий Северной белой армией генерал Е.К. Миллер сообщал о «панфинской пропаганде» финнов в Карелии и опасался их стремления отторгнуть Карелию от России[11].
Казалось бы, уже сами по себе эти сообщения с излагавшимися удручающими фактами отношения финнов к русским должны были насторожить в отношении их намерений. Вместо этого Набоков делает неожиданный вывод (в следующей телеграмме, поданной в тот же день): чтобы рассеять недоверие финнов и привлечь их помощь, следует скорее признать их независимость, поскольку «финляндское правительство никогда не признает никакого решения русского Национального собрания, не санкционирующего независимость» (что, по-видимому, отвечало истине), и в таком случае «державы Согласия, мирная конференция, Лига наций – все эти решающие инстанции несомненно станут на точку зрения независимости[12]». Таким образом, по мысли видного в прошлом кадета, следовало просто смириться с неизбежным.
Однако, получив уведомление об исключающей сомнения резолюции Верховного, отвечавший за внешнюю политику за границей Сазонов «берёт под козырёк», допустив лишь оговорку, что предлагавшееся им ранее заявление в адрес Финляндии можно было бы сделать «только от нашего личного (Колчака и Сазонова – В.Х.) имени, а потому, нося лишь только частный характер, оно не могло бы связать будущее Русское народное собрание». Очевидно, однако, что подобный «компромисс» ещё менее удовлетворил бы финнов, ибо «лазейка» для русских в таком случае была бы шита белыми нитками; в глазах же русских патриотов-империалистов Колчак бы безнадёжно скомпрометировал себя подобным «соглашательством»[13].
Иным было отношение к требованиям независимости со стороны Эстонии и Латвии. Н.Н. Юденич передавал в Омск через посла в Швеции Бэра: «Крайне необходимо воздействие держав Согласия на эстонское правительство, которое требует от нас признания их независимости, в чём мы отказываем»[14]. По этому поводу Сазонов телеграфировал Сукину 27 апреля: «Если признать необходимым для действий против Петрограда базироваться на Эстляндию, придётся договориться с эстонцами, чтобы они не препятствовали образованию наших сил. Это требует предварительного выяснения нашего отношения к эстонским стремлениям. Убеждён, что никогда нельзя будет согласиться на независимость Эстонии и Латвии, но нужно будет дать этим областям широкую местную автономию под условием обеспечения прав всех национальных меньшинств, в первую очередь русского. Только на этой основе возможны переговоры с эстонскими властями, сотрудничество которых нам теперь необходимо. Прошу уведомить, согласен ли Верховный Правитель с изложенным взглядом»[15].
Исключение в Русском политическом совещании составлял Б.В. Савинков, высказывавший (по сообщению В.А. Маклакова) особое мнение, сводившееся к следующему: поскольку нельзя рассчитывать в ближайшее время на кредиты союзников для формирования частей Юденича, надо договариваться с Финляндией и Эстонией о помощи даже ценой признания их независимости, либо вообще отказаться от планов операции по взятию Петрограда[16].
В телеграмме Сукину от 24 апреля Сазонов изложил мнение Русского политического совещания по итогам стратегического обзора генерала Н.Н. Головина (также указывавшего на необходимость помощи финнов и эстонцев Юденичу для взятия Петрограда) в отношении условий соглашения с теми и другими: «Первый пункт. Обе стороны (Россия и Финляндия – В.Х.) признают, что вопрос о будущем положении Финляндии подлежит окончательному рассмотрению по взаимному соглашению между финляндским сеймом и русским народным представительством.
Пункт второй. Финляндцы признают особое стратегическое положение России как в смысле военно-морской позиции в Финском заливе, так и охраны северной границы…
Пункт третий. Русские же обязуются, что вне условий обеспечения стратегической безопасности России они не намерены ни в чём ограничивать независимость Финляндии.
Пункт четвёртый. В настоящую переходную эпоху, пока образование Всероссийского народного представительства позволит окончательно определить положение Финляндии, нынешнее финляндское правительство…признаётся как фактически существующая финляндская власть, независимая во всех вопросах внутреннего строения и управления страной.
Пункт пятый. До определения окончательного положения Финляндии, финляндское правительство обязуется не заключать никаких военных или политических соглашений с третьими державами»[17].
Таким образом, подразумевался скорее постоянный военный союз с Финляндией, чем восстановление старого подчинённого положения последней. Фактическое же признание временной самостоятельности финского правительства по существу отразилось в известном ответе А.В. Колчака на ноту 5 союзных держав от 3 июня 1919 г., составленном при участии кадетского лидера, министра внутренних дел В.Н. Пепеляева и управляющего МИДом И.И. Сукина[18]. Как бы в подтверждение непоколебимо великодержавной позиции, Сазонов ещё 4 апреля уведомлял Сукина о сделанном им официальном заявлении представителям Антанты, что «помимо этнографической Польши, никакие вопросы не могут быть решены без участия и согласия России»[19].
Однако дипломатов ожидал холодный душ со стороны более прагматичного Верховного правителя. Развеивая их эйфорию от уверенности в готовности финнов к помощи, 7 мая Сукин в ответ уведомлял Сазонова через посредство Маклакова: соглашаясь со стратегической важностью фронта Юденича для Белого дела и желательностью помощи финнов, «Верховный Правитель находит необходимым, чтобы объяснение с финляндским и эстонским правительствами было поставлено в прямую зависимость от их готовности наступать на Петроград. По сведениям французского и английского правительств, финляндцы будто бы таких намерений не имеют (здесь и далее выделено мной – В.Х.), желая ограничиться лишь самообороной и действиями в Карелии…». В связи с этим «вырабатываемые совещанием (имеется в виду Русское политическое совещание – В.Х.) основы для объяснений с Финляндией подвергаются изменениям. Формулировка пункта первого как бы предопределяет независимость Финляндии. Правительство считает, что государственное положение Финляндии может быть определено лишь Учредительным собранием, предпочитая не упоминать о соглашении последнего с сеймом. Пункт второй принимается. Пункт третий желательно выкинуть, ограничившись четвёртым пунктом, в конце которого сказано, что за фактически признаваемым финляндским правительством оставляется полная независимость в вопросах внутреннего строения и управления страной. Пункт пятый принимается. Что же касается переговоров с эстонцами, то предложенная Вами формула автономии в самом широком смысле под условием обеспечения национальных меньшинств вполне совпадает с общей национальной программой правительства»[20].
Позицию А.В. Колчака лишний раз подкрепляло сообщение генерала Д.Г. Щербачёва, возглавлявшего военное представительство белых за рубежом, о том, что англичане не хотят связываться с формированием нового фронта Юденича и планируют перебросить морем подчинённые ему силы в Мурманск для соединения с Северной армией Е.К. Миллера, в связи с чем в Лондон направлялся на переговоры генерал Н.Н. Головин[21]. Тем временем, к маю 1919 г. Юденич располагал всего лишь 5,6 тыс. штыков в Эстонии, на большее у него не было средств[22].
В апреле 1919 г. финны под предлогом помощи белым предприняли интервенцию в Карелию. В гельсингфорсских газетах было опубликовано воззвание штаба финской «белой гвардии», в котором открыто говорилось: «У карельского народа одна общая цель с финскими добровольцами – освободить карельскую землю от русских». «Отношение финнов к нам враждебно, – заключал по этому поводу В.А. Маклаков, – они, пользуясь нашей временной слабостью,  решают свою национальную задачу – создание великой Финляндии»[23]. Этот вывод лишний раз подтверждает правоту позиции, занятой в тот период А.В. Колчаком.
Находившийся в Финляндии при Юдениче контр-адмирал В.К. Пилкин в личном письме старому другу, колчаковскому морскому министру контр-адмиралу М.И. Смирнову, написанном в мае 1919 г. и дошедшем до адресата лишь в сентябре, подтверждал факт огромного влияния в Финляндии прогермански настроенного «Союза егерей», состоявшего из финских добровольцев, воевавших в Первой мировой войне на стороне Германии. В письме, проникнутом неприязнью к финнам, Пилкин пишет о «свойственной чухнам (принятое в России презрительное прозвище балтийских народов – В.Х.) мрачной тупости и близорукости», о «сильной ненависти» всех финских политических групп к России, финская пресса, по его словам, «называет русских клопами, которых надо выжечь, саранчой, чумой и т.п.». То же самое, согласно его утверждению, происходило в Эстонии. Правда, Пилкин оговаривается, что отношение простого народа в Финляндии к русским значительно лучше, он говорит: «Что мы жили с Россией – мы голода не знали, а при шведах, наши деды говорят, что мы кору ели». Заключительное мнение контр-адмирала: операция по взятию Петрограда допустима только под русским флагом во главе с Юденичем и под контролем союзников, иначе финны, «при их ненависти к России и их характере мясников», вырежут в столице всех русских[24].
Тем временем, посол в Англии Набоков в подкрепление своего мнения о неизбежности уступки финнам сообщал 7 мая: «Представитель правительства (британского – В.Х.) заявил вчера в палате общин, что английское правительство решило признать независимость Финляндии»[25]. Ещё более тревожное известие принёс буквально на следующий день поверенный в делах в США Угет: «Государственный департамент устно передал, что Америкой, Англией, Францией и Италией признано правительство де-факто независимой Финляндии»[26].
Позиции белых в Прибалтике отчасти улучшились в мае 1919 г.: в Латвии с помощью белогвардейского добровольческого отряда ротмистра светлейшего князя А.П. Ливена был совершён переворот, антирусское правительство заменено коалиционным с участием русских (балтийских) немцев умеренно автономистского толка. Англия и США не признали переворота, но Ливен пригрозил уйти с латышско-советского фронта в случае возвращения к власти старого правительства[27]. При этом В.Д. Набоков сообщал морскому министру адмиралу М.И. Смирнову, что Ливен просит Колчака признать его отряд частью его армии и финансировать, поскольку до тех пор отряд содержался на деньги латышского правительства[28].
С учётом всей обстановки, А.В. Колчак в телеграмме Н.Н. Юденичу 26 мая подтвердил свою прежнюю позицию: «Признание независимости Финляндии может исходить только от Учредительного собрания. В настоящее время никто не правомочен вступать в формальное соглашение по этнографическим вопросам от имени России»[29].
23 июня 1919 г. адмирал А.В. Колчак направил официальное обращение Маннергейму, гласившее: «В эти решительные дни нашей борьбы с разрушительным и анархическим началом большевизма я не исполнил бы своего долга перед Россией, если бы не обратился к Вашему Превосходительству с совершенно откровенным, исполненным глубокого доверия призывом, к которому меня побуждает забота о спасении неисчислимых человеческих жизней, томящихся под режимом большевиков.
Я исхожу из убеждения, что должно быть сделано всё возможное для достижения наиболее скорого сокрушения большевизма. Поэтому я хотел бы надеяться, что Вы побудите финляндское правительство принять участие в общем деле и перейти к решительным мерам для освобождения северной столицы России, начав активные военные операции в направлении Петрограда.
От имени русского правительства я хочу Вам заявить, что сейчас не время сомнениям или колебаниям, связанным с какими-либо политическими вопросами. Не допуская мысли о возможности в будущем каких-либо неразрешимых недоразумений между освобождённой Россией и финляндской нацией, я прошу Вас, генерал, принять это моё обращение как знак неизменной памяти Русской армии о Вашем славном прошлом в её рядах и искреннего уважения России к национальной свободе финляндского народа. Адмирал Колчак. 23 июня 1919 г.»[30].
Ответ Маннергейма гласил: «Прошу Ваше Превосходительство принять мою благодарность за телеграмму от 23 июня, полученную мною 4-го сего месяца. Большинство финляндского народа вместе со мною с сочувствием следит за борьбой, которую Вы во главе храбрых русских войск ведёте с целью истребить большевизм, тем более, что и мы принимаем в ней участие, раздавив в Финляндии красное восстание, поддерживавшееся и управлявшееся советским правительством, а затем в лице добровольцев откликнувшись на зов эстонского народа и населения Олонецкой губернии (Карелии – В.Х.) в их тяжёлой борьбе против большевиков. Хотя я уверен в том, что впредь в состоянии уничтожить всякую попытку поднять в Финляндии красное знамя революции, но тем не менее [мы] знаем, что существующая в них советская власть представляет для нас постоянную угрозу и далеко не безучастны к страданиям, переживаемым русским народом под игом большевиков. Помимо гуманитарной стороны вопроса, взятие Петрограда имело бы большое значение этого города, как опорного пункта военных действий советской власти в северной России, ввиду сосредоточения в нём всех нитей северо-российской революционной пропаганды. Поэтому финляндскому народу и его правительству далеко не чужда мысль об участии регулярных войск финляндских и об освобождении Петрограда. Не стану от Вас скрывать, господин адмирал, что, по мнению моего правительства, финляндский сейм не одобрит предприятия, приносящего нам хотя и пользу, но требующего тяжёлых жертв, если не получим гарантию, что новая Россия, в пользу которой мы стали бы действовать, согласилась на некоторые условия, исполнение которых мы не только считаем необходимым для нашего участия, но также необходимой гарантией для нашего национального и государственного бытия. Г. Маннергейм. Стокгольм, 10 июля 1919 г.»[31].
Что это были за условия, записал в своём дневнике В.Н. Пепеляев: «Финны из участия во взятии Петрограда требуют признания безусловной независимости, самоопределения населения Карелии и Олонецкой губернии». И комментировал свою реакцию: «Предложение отклонить и ответить в духе нашей ноты»

[32]. Колчак отверг сделку, что с удовлетворением констатировал Пепеляев в дневнике 10 июля: «Притязания Финляндии, выставленные ею при переговорах с Юденичем по вопросу о походе на Петроград, признаны явно неприемлемыми. Документ есть»[33]. Солидарность с Верховным правителем проявили большинство кадетов. П.Н. Милюков обосновывал необходимость сохранения Финляндии в составе Российской империи близостью к Петрограду, сравнивая ее географическое значение для России с значением Ирландии для Англии[34].
В архиве сохранился текст проекта соглашения Юденича с Маннергеймом, который мы приводим в сокращении (опуская частности): «Статья I. Россия безусловно признаёт независимость Финляндии. Статья II. 1. Финляндия не участвует в государственном долге России и наоборот. 2. Русское чисто военное имущество, а равно все находящиеся в Финляндии порты и строения, принадлежавшие ранее России, переходят в собственность Финляндии. Вопрос об остальном имуществе подлежит рассмотрению особой смешанной комиссией, которая установит размер вознаграждения, подлежащего оплате. …4. Высочайший указ 15 февраля 1864 г. о передаче Финляндии ближайшей к её границе полосы, дающей выход к зимнему порту Ледовитого океана, подлежит исполнению в кратчайший срок… Статья III. 1. За карелами Олонецкой и Архангельской губерний признаётся право на полное самоопределение… 5. Ни Россия, ни Финляндия не будут иметь на Ладожском озере военных судов… 7. Вопрос о нейтрализации прибалтийских государств и России передаётся на разрешение мирной конференции или Лиги наций…
Военно-административное соглашение: 1. Всеми военными операциями русских войск, наступающих на финском фронте, руководит генерал Маннергейм через генерала Юденича… 3. За генералом Юденичем признаётся полная свобода распоряжения войсками…»[35].
Таким образом, Юденич (которому, очевидно, и принадлежал проект) был готов не только «безусловно» (т.е. окончательно) признать независимость Финляндии, но и признать «право самоопределения» Карелии, то есть полностью удовлетворить посягательства финских националистов. Как свидетельствует В.П. Наумов на основании архивных документов, проект был единодушно отвергнут А.В. Колчаком, С.Д. Сазоновым и главнокомандующим Вооружёнными силами Юга России генералом А.И. Деникиным как противоречащий национальным интересам России, при отсутствии гарантии помощи Финляндии «ввиду внутренних политических затруднений». Дело в том, что 25 июля 1919 г. Маннергейм потерпел поражение на президентских выборах, власть перешла к либерально настроенному К. Столбергу, после чего официальной целью политики Финляндии было провозглашено «национальное единство, преодоление пропасти между белыми и красными»[36]. После этого сомнительные надежды на возможность помощи Финляндии стали совсем эфемерными.
Однако Н.Н. Юденич до последнего цеплялся за возможность привлечь помощь финнов. В разгар боёв за Петроград, 27 октября 1919 г. он телеграфировал А.В. Колчаку через поверенного в делах в Англии Е.В. Саблина: «Срочно. Верховному Правителю. Несмотря на крупные успехи, выпавшие на долю Северо-Западной армии, считаю немедленное выступление Финляндии желательным. Красные усилились подвозом подкреплений со всех фронтов и из Москвы. Упорные бои идут к северо-западу от Гатчины. Павловск и Красное Село остались за красными. Пока успех ещё на нашей стороне, Финляндия готова выступить на основаниях известного Вам договора, потом будет поздно. Сазонов упорно охраняет державные права России, но ведь самой России ещё нет, её нужно создать. Независимость Финляндии – факт, с ним надо считаться и верить в мощь будущей России, которая сумеет экономическим путём связаться с [нерасшифровано] нужные ей окраины. Теперь же каждый месяц торжества большевизма разоряет и губит Россию. Из телеграммы Сазонова понял, что Вы готовы идти на соглашение с Финляндией, если бы таковое последовало в июне. Теперь с Петроградом [нерасшифровано] Настаиваю на [нерасшифровано] Пока не поздно, прошу срочно уполномочить меня войти в соглашение с Финляндией для её немедленного выступления. 27 октября 1919 г. Юденич»[37]. Несмотря на отдельные нерасшифрованные слова, из текста ясно, что Юденич настаивал на срочном соглашении с Финляндией на основе ранее составленного проекта ради привлечения её к наступлению на Петроград. Положительного ответа он не получил.
Изложенные документы лишний раз опровергают, с одной стороны, старые советские пропагандистские мифы о «распродаже России» белогвардейцами, с другой стороны – убедительно доказывают не только попечение ведущих лидеров Белого движения во главе с А.В. Колчаком о государственных интересах России, но и их прагматизм в рассматриваемом вопросе. И стремления финских националистов к овладению Карелией, и – в ещё большей степени – политическая ситуация в самой Финляндии (вначале позволявшая сомневаться в её помощи, а затем и практически исключившая надежды на неё) наглядно свидетельствовали, что априорное признание её независимости и претензий на Карелию не только не дало бы ожидаемой отдачи, но и внесло бы раскол в ряды самого Белого движения, шедшего под великодержавно-патриотическими лозунгами, создало бы опасный прецедент для остальных национальных окраин, и наконец, породило бы упрёки в нелегитимности и узурпации воли будущего Национального собрания. В связи с этим, следует признать позицию А.В. Колчака и его единомышленников в данном вопросе не только проникнутой заботой об интересах России, но и политически оправданной на тот момент.
 

В.Г.Хандорин


[1] Наумов В.П. Переписка А.В. Колчака с К.Г. Маннергеймом и государственными деятелями белогвардейских правительств по вопросу о возможности финского наступления на Петроград (май–сентябрь 1919 г.) // Гражданская война в Сибири: Мат-лы Всерос. заочной научно-практ. конференции. Омск, 2013. С. 92–98.
[2] ГА РФ. Ф. р-200 (Министерство иностранных дел Российского правительства А.В. Колчака). Оп. 1. Д. 341. Л. 8. Телеграмма посла в Швеции Бэра управляющему Министерством иностранных дел И.И. Сукину, 25 янв. 1919 г.
(...)

Источник ➝

"Жизнь как фильм-катастрофа": Как выживают на охваченном пандемией Западе

Жизнь как фильм-катастрофа: Как выживают на охваченном пандемией Западе

Фото: Elyxandro CEGARRA/Global Look Press

Количество заражённых коронавирусом в мире превысило 736 тысяч человек, "уханьская инфекция" унесла жизни уже почти 35 тысяч человек (плюс 869 за сутки). На первом месте на планете по числу заболевших – США (почти 143 тысячи и без малого 2,5 тысячи летальных исходов), на втором – Италия (около 100 тысяч/10 779 смертей), на третьем – Испания (85 тысяч/7340). Рассказываем, как переживают сейчас пандемию на Западе – из первых уст, от наших соотечественников, которые находятся там.

Италия: Под госпитали переделывают даже круизные лайнеры

Рассказывает Полина, жительница Ломбардии (север Италии):

"Мы здесь слишком поздно спохватились (когда всё только начиналось): ребятишки играли на детских площадках, люди гуляли по улицам, ходили в гости и так далее. И это повлекло за собой то, что случилось.

Недавно ещё я тоже смеялась и пыталась спасти свой бизнес, который зависит от туристических притоков. Сейчас это уже не актуально. Сейчас для нас актуально только одно – выжить.

Итак, наша реальность на сегодняшний день:

Закрыто всё, кроме продовольственных магазинов и аптек. Мы выходим из дома раз в неделю за продуктами, в масках и перчатках. Нужно иметь с собой разрешение на выход, магазин только рядом с домом в радиусе до 1 км. Могут отследить по GPS (номер твоего телефона указан в разрешении). Иначе – штраф 206 евро и уголовная ответственность. Постов много, проверяют всех подряд, и на машине, и пешком. Если у вас под домом один маленький магазинчик и дорогой, а вы хотите в тот, где привыкли закупаться, никого не интересует.

Всё, что только можно, перестраивается под больницы, как во время войны. Даже круизный лайнер в Генуе.

Больных принимают только тех, кто между жизнью и смертью, при этом тем, кто безнадёжны, позволяют просто умереть. Если привозят двоих, 30-летнего и 50-летнего, спасут 30-летнего, т.к. часто респираторных аппаратов нет. Больные лежат повсюду – в коридорах, проходах. Сами врачи работают без смен, просто до тех пор, пока стоят на ногах. Сами врачи мрут как мухи.

Италия не сразу сообразила, какую опасность представляет собой коронавирус. Фото: Claudio Furlan/Keystone Press Agency/Global Look Press

На севере тела вывозят грузовиками. Грузовиков не хватает. Если вашего родственника увезли с короной и он не смог выздороветь, то вы его больше никогда не увидите. С телом не дают прощаться, а увозят напрямую в крематорий. Сейчас умирает по 700-800 человек в день. Для маленькой Италии это огромная цифра.

Умирают отнюдь не только старики, но и 30-летние, и 40-летние. Умирают очень быстро, за несколько дней, с момента как вы поймёте, что у вас "корона". И даже могучие, сильные как быки мужики с сильным иммунитетом. И даже дети. Да, их в процентном отношении меньше, но какое вам дело до цифр, если умрет ваш ребёнок?

Никогда не слышала, как звонит колокол по мёртвым. Сейчас слышу постоянно.

Хронология такая:

30 января. В Риме была обнаружена и изолирована пара из Китая, заражённая вирусом. Отменяется авиасвязь с Китаем. Все спокойны. В жизни ничего не меняется.

23 февраля. Обнаружено около 100 заражённых. Очаги – маленькие города на севере Италии, где установлен карантин. Вся остальная Италия гуляет. Всё открыто.

4 марта. Наконец-то закрывают школы и университеты. (Ничего не напоминает?) Все дети и студенты высыпают на улицу, благо погода способствует.

8 марта. Почти 6000 зараженных. Тесты делают всем подряд, потом меняют тактику, т.к. цифры слишком пугающие, и принимают метод большинства стран Европы: только с симптомами. Забегая вперёд, скажу: сейчас тесты делают только тем, кто в риске смерти.

Всю Ломбардию посадили на карантин. Закрыли музеи, кино, театры, спортивные и торговые центры. Бары и рестораны до 18.00 с необходимостью соблюдения дистанций.

В Риме продолжают гулять. Без масок, естественно. Работающие на севере южане рванулись к родичам на юг, перевозя за собой зачастую вирус, не зная того.

11 марта. Вся Италия становится красной зоной. Почти 13 000 заражённых. Закрывают всё, кроме продовольственных магазинов, аптек и фабрик. Объявляется пандемия. Ещё можно заниматься поодиночке спортом на улице, ездить по магазинам, но с бумажкой о разрешении. Уже страшновато, но не очень. Шутим и постим приколы в вотсап.

23 марта. Заражённых около 60 000, из них около 6000 умерших. Закрываются все фабрики и заводы. Выходить  в магазин можно по одному максимум  раз в 3 дня в радиусе до 1 км от дома. Выходить за пределы своей коммуны строго запрещено. Спорт вне дома запрещён. Передвигаться можно только за едой и если умираешь (несрочные визиты к врачу запрещены). Патрули штрафуют всех поголовно за нарушения. Штраф плюс уголовная ответственность.

Военная техника в Бергамо не справляется с вывозом трупов, т.к. на местных кладбищах уже нет мест, и печи не справляются.

Премьер-министр Италии объявляет в стране кризис уровня 2-й мировой войны. Это и правда похоже на войну. В каждой семье есть кто-то, кого ты знаешь, кто либо умер либо борется за жизнь. Уже не до шуток.

Всё это произошло за 1 месяц.

Как быть?

Не паникуйте, не надо сносить полки магазинов, в этом смысла никакого нет. С голода никто не умрёт. Да, закупаемся в магазинах большими порциями, потому что выходим из дома редко – я, допустим, делаю это теперь раз в две недели.

Сейчас мы стали более дисциплинированы".

Испания: Ходить по улицам только по одному!

Константин, SMM-специалист, Валенсия:

"Дома сижу в одиночестве уже две недели. На улицах людей реально мало. Никто не гуляет. Когда в первый день объявили карантин, может, не все послушались, потом стали выполнять предписания.

Выходят наружу только по крайней необходимости. 90 процентов прохожих в масках, две трети – ещё и в перчатках.

Почему так быстро распространилась инфекция по Испании? Потому что, когда ещё объявили карантин, сразу не закрыли границы между городами, и часть испанцев, особенно из Мадрида, восприняли это как каникулы. И рванули на побережье – отдыхать. В том числе к нам, в Валенсию. И развезли, соответственно, заразу по всей стране.

Кафе закрыты, а аптеки и магазины, кроме продуктовых, работают. Но продуктовые – не только супермаркеты, а всякие лавки-булочные, фруктово-овощные, мясные.

Банки открыты. Но везде заходить можно только по одному-двое, то есть требуют соблюдать расстояние, и ходить по улицам разрешено по одному.

Вот, например, сейчас я вижу из окна, как из прачечной напротив моего дома вышла супружеская пара, и они идут вдвоём, а это нарушение, и их оштрафуют.

Здесь вообще с этим жёстко.

Санкции серьёзные, и реально наказывают. Первый раз – на 300 евро, во второй – вдвое больше, в третий – арест и тюрьма.

Правда, всё делается вежливо, но настойчиво. Спрашивают, кто такой, откуда и куда идёшь, просят предъявить документы. Увидели, что ты из другого района, можешь сколько угодно рассказывать, что ты держишь путь в любимый супермаркет, всё равно придётся отвечать за нарушение режима.

И полицейские курсируют постоянно – через каждые пару часов. Видел, как один парень рассекал на самокате: в первый раз они его не тронули, а во второй – подошли и выписали штраф.

Общественный транспорт ходит, но – в автобусах по паре человек пассажиров всего.

 В Испании полиция жёстко штрафует нарушителей карантина. Фото: Joaquin Corchero/Keystone Press Agency/Global Look Press

Всё время все учреждения обрабатывают антисептиком. Все прилавки обрабатываются, на входе выдают перчатки и можно попшикать раствором на руки.

Народ старается держать дистанцию. На кассах – разделительные линии, полтора-два метра. Если в магазине надо что-то срочно взять, а возле витрины кто-нибудь стоит и, условно говоря, курицу выбирает, то люди стоят и терпеливо ждут.

В первые недели раскупали всё подчистую, потому что никто не знал, чего ждать. Полки были пустые, потому что сети оказались не готовы. И сейчас тоже люди приобретают помногу, чтобы лишний раз не выходить, но перебоев уже нет.

Народ, конечно, переживает по поводу работы – как всё будет, когда закончится пандемия.

Школы закрыты до 26 апреля – карантин, но, вероятно, он будет продлён.

Сидеть дома скучно, испанцы находят себе развлечения. Каждый день в восемь вечера выходят на балконы, высовываются из окон и, такая уже сложилась традиция, начинают стучать-греметь по кастрюлям и аплодировать. Изначально так выражали благодарность врачам. А однажды, это было в 22.00, выражали недовольство работой правительства – что поздно отреагировали на ситуацию с коронавирусом, а самое главное, что возмутило людей, - шествие феминисток 8 марта, в котором принимала участие супруга премьер-министра Испании, и вроде как из-за неё разрешили проводить акцию (она потом заболела, кстати).

Что интересно: никто не пытается нажиться, допустим, на масках. Одна спортивная сеть продавала маски для горнолыжников, и их, по просьбе врачей, выделили бесплатно".

США: Прогулялся в парк? Заплати 150 баксов штрафа!

Михаил, дальнобойщик, Чикаго:

"Для меня эта история с коронавирусом, когда я понял, что всё круто и серьёзно, началась неделю назад.

Была суббота. Помню, после вчерашнего рейса проснулся ближе к обеду, а надо было уже готовиться к выезду на дорогу, прицеп был загружен, а ехать далеко – в Орландо, Флориду.

И всё же лень брала своё, и я решил поваляться на диване, включил телевизор.

По новостям – всё тот же covid-19: рассказывают, как там всё везде. Но вроде как до нас далеко. Говорят: в Нью-Йорке и Калифорнии самое большее число заболевших; на тот момент у них уже был введён карантин. Это в принципе и понятно: два огромных мегаполиса, в обоих концах страны. Мелькнула мысль, что у нас, в Чикаго, пока относительно спокойно, хотя тоже крупная точка на карте.

Помню, выступал мэр штата Нью-Йорк, взрослый такой дядька, лет за 50, с виду похожий на итальянского гангстера, говорил о нехватке всего и вся, что его команда сама на свободном рынке и на аукционах всё для больниц...

И прошла неделя – и в Иллинойсе ввели карантин. Тоже – школы, все общественные места закрыты. Пару дней назад на телефон уведомление пришло – ну, знаете, на айфоне, если что-то экстренное, этот ужасно неприятный звук. Открываю – смотрю, а там написано, что пляж у озера Мичиган и парк закрыты, нарушителям – штраф $150.

Паники у нас пока нет, дефицита нет, но народ активно делает закупки. На будущее. Потому что никто не знает, как всё повернётся дальше.

Эпидемия шагает, все разговоры только об этой заразе.

В США к борьбе с пандемией подключились ВМС. Фото: David Mora/Navy Office of Information/Global Look Press

Народ старается близко друг к другу не подходить, чуть что – стоп-стоп, говорите на расстоянии.

Заехал сегодня в банк, надо было перевод домой сделать. А там ставни спущены, вежливо попросили банкоматом воспользоваться и проваливать, а к сотруднику – только по записи, за день вперёд.

Сам, к счастью, не болею пока ничем, а вот товарищ рассказывал: медики выслушивают по телефону, дают рекомендации. Но тут так сейчас так: если начал жаловаться – температура, кашель и так далее, то есть симптомы, то приедет спецбригада и заберёт сразу же.

Потому что есть пример Нью-Йорка, где из-за этого настоящая жуть творится, люди умирают один за другим. У меня там знакомый живёт – сначала всё хорохорился, типа, ничего страшного, глупости.

А позвонил вчера и говорит: "Всё, Миша, это просто мрак!"

Улицы города, даже Манхэттен – почти пустые. Очень мало людей на улицах. Все сидят по домам. Магазины, за исключением продуктовых, закрыты. Офисы не работают. Начали штрафовать за несоблюдение "социальной дистанции". Но в супермаркетах на входе – антисептик, салфетки, которыми все протирают корзины.

Коек в больницах не хватает, они переполнены, врачи сходят с ума от нагрузки. Масок не хватает, кислорода тоже – у него жена работает в здравоохранении, так что информация точная. Одни умирают, их отвозят – подключают к аппаратам сразу других.

Всех предупреждают: на 911 звонить только в том случае, если реально проблемы со здоровьем, сердце прихватило или температура высокая. В больницу самостоятельно тоже приходить не следует.

Хуже всего, что страдают, в основном, самые бедные, из эмигрантских районов, у которых нет денег на покрытие страховки по лечению. Пообещали, что выделят компенсации, народ на это и надеется".

Великобритания: Продукты с полок сметают вмиг, маски и термометры - дефицит

Елена, маркетолог, Лондон:

"Сначала у нас официально закрыли все учебные заведения, потом – кинотеатры, спортзалы, кафе, рестораны, пабы, затем – парки.

А с 23 марта – карантин.

Ощущение, когда выходишь за продуктами, что ты попал в какой-то провинциальный городишко, там мало прохожих стало.

Не все согласны с такими жёсткими мерами.

Одни паникуют и ведут себя соответствующим образом, они с самого начала принялись скупать в супермаркетах всё подряд, отчего полки стояли пустыми (сейчас время от времени тоже такие "набеги" происходят).

Ряд супермаркетов даже объявили о том, что вводится ограничение продажи ряда товаров в одни руки: это и туалетная бумага, и мука, и макароны, и крупы, и антисептики. Одно время жаловались в соцсетях, что пропали совсем памперсы и детское питание.

Другие открыто выражают своё недовольство, считая, что вся истерия с пандемией раздута.

Но все попытки бунтовать жёстко пресекаются, без разговоров. Для нарушителей режима предусмотрен штраф. Особенно если подтверждён диагноз "коронавирус" – до тысячи фунтов (почти 100 тысяч рублей).

Однако не факт, что диагноз удастся подтвердить быстро.

Это Лондон – народ сметает с полок продукты. Фото: Xinhua/Global Look Press

Потому что из-за роста числа заболевших учреждения здравоохранения перегружены, занимаются только теми, кто реально сильно болен – с высокой температурой, кашлем.

Оказывается, есть опросный лист у диспетчеров, по итогам заполнения которого принимается решение о приезде доктора и последующей госпитализации, об этом рассказали знакомые медики.

Коллега пытался вызвать врача на дом, у него спрашивали: получается ли самостоятельно сбить температуру, тошнит или нет, есть ли диарея, получается ли набрать в лёгкие воздух полностью и так далее.

В итоге посоветовали сидеть дома, лечиться чаем и парацетамолом.

А парацетамола в аптеках нет. Во всяком случае, пару дней назад не было, я спрашивала, когда выходила за продуктами и заскочила по пути в аптечный пункт. Записали телефон, сказали, что перезвонят, когда поступит, но продают они его только по две упаковки в одни руки, не более.

Некоторые пытаются наживаться на масках – продают через интернет, но за доставку просят какие-то безумные деньги".

Запрет выхода на улицу и присвоение горожанам QR-кодов: Собянин стал пионером в ужесточении «антикоронавирусного» режима

Загружается...

Картина дня

))}
Loading...
наверх