Свежие комментарии

  • Елена Бреслова
    и о каком патриотизме у этих барыг-спекулянтов-воров может идти речь?! при Сталине таких бы расстреляли, или посадилиБОГАЧИ ИЗ РОССИИ ...
  • СанСаныч Демченко
    Возможно...Но ещё есть договорённость (пропойца в своё время "договорился" ..в случае массовых волнений--в страну-вво...Мигрантоамнистия ...
  • Alex Немо
    Они просто уверены что им места в бункерах давно подготовлены, на смутное время. Запасы, под видом стратегического ре...Мигрантоамнистия ...

Один за одного и никто за всех: Правые радикалы в Европарламенте

Один за одного и никто за всех: Правые радикалы в Европарламенте Фото: Philipp von Ditfurth / dpa / Globallookpress

Аналитический центр "Катехон" представляет вниманию читателей обзор доклада, посвящённого правым политическим фракциям в европейском парламенте. Исследование проведено авторами Германского экономического института и издано Лондонской школой экономики в марте 2021 года. Обе организации следуют ультралиберальной идеологии, что выражается в традиционных "мантрах" отрицания российского Крыма и "вины за сбитый боинг". Однако взгляд решительного и неглупого врага должен быть нам интересен..

Правые радикалы в Европе, казалось, находятся на беспрецедентном подъёме. В преддверии выборов в Европейский парламент в 2019 году недавно созданная "суперфракция" глубоко напугала авторитетных политиков. В противовес широко распространённому страху перед консолидированными правыми эта статья подчёркивает, что согласованность политики радикальных правых в Европейском парламенте ограничена из-за внутренних противоречий, в первую очередь вызванных нативистской идеологией партий. Разделение радикальных правых на восточноевропейские и западноевропейские ответвления обнаруживает значительный экономический нативизм, который систематически препятствует всестороннему межрегиональному сотрудничеству.

Более того, несмотря на общие авторитарные позиции с иностранными державами, такими как Китайская Народная Республика и Россия, и их значительный прогресс в оказании влияния на европейских радикальных правых, нативизм разделяет радикальных правых и в их позиции по отношению к иностранным автократическим режимам. В то время как экономический нативизм вызывает оппозицию против Китая внутри западноевропейских правых радикалов, политический нативизм на Востоке препятствует сотрудничеству между европейскими правыми в отношении России.

Из всех партий, присутствующих в Европейском парламенте (ЕП), радикальные правые столкнулись с наибольшими трудностями при построении транснационального сотрудничества. Мало того, авторитетные партии активно пытаются подавить их начинания, а также сами праворадикальные партии сталкиваются с серьёзным идеологическим конфликтом. Показательны трудности праворадикалов в ЕП "с формированием парламентских фракций".

Акцент на общенациональном стремлении к голосованию фундаментально отличает правых радикалов от членов других партий ЕП, которые в первую очередь стремятся к согласованности политики.  В отличие от этого разделяющего национализма и эгоизма, стремление к национальной идентичности и анти-иммиграционное негодование держат радикальные силы вместе. В качестве примера стремления радикальных правых к сотрудничеству лидер "Национального фронта" и основатель внепарламентских радикальных правых, ассоциации Euronat, Жан-Мари Ле Пен цитирует:

Националистический феномен не может быть и не будет ограничиваться островом, сотрудничество необходимо для достижения свободы и наших общих целей.

При этом неудивительно, что в преддверии выборов в Европарламент в 2019 году комментаторы сходили с ума по мере того, как распространялись сообщения о партийных лидерах, таких как Маттео Сальвини, Марин Ле Пен, Герт Вилдерс и других правых из Австрии, Бельгии, Дании, Финляндии, Германии, Эстонии, Чехии и Болгарии, собравшихся в Милане в 2019 году и объявивших об основании "суперфракции" в Европейском парламенте. В конце концов, казалось, что правые радикалы станут "движущей силой".

В итоге в 2019 году правые партии набрали больше голосов, чем в 2014 году, однако они смогли увеличить свою долю голосов только с 21 до 23%, в то время как "зелёные" и либеральная группа (включая En Marche Макрона) увеличили свои объединённые голоса с 16 до 24,3%. Недавно созданная коалиция "Идентичность и демократия" получила только 73 из 751 места в парламенте – на три места больше, чем у её предшественника ENF, – и была представлена совершенно незначительно на выборах Урсулы фон дер Ляйен в качестве нового президента Европейской комиссии. Однако восточноевропейские популисты из Польши (ECR) и Венгрии (EPP), предположительно, оказали фон дер Ляйен весомую поддержку.

Опираясь на литературу, посвящённую трудностям и мотивам сотрудничества радикальных правых в ЕП, мы акцентируем внимание на нативизме и авторитарном ядре ​​идеологии. Их общая "тонкая идеология" не может связать все стороны вместе, поскольку нативистский эгоизм вызывает сильные географически центрированные разделительные линии.

Правый гигант Европы – медуза

Несмотря на функциональную эквивалентность, правые радикалы представляют собой яркую группу партий, которая всегда была в движении и до сегодняшнего дня сталкивается со значительными различиями в электорате, политических предложениях и организационных структурах. С точки зрения проблемы, только их противодействие иммиграции действительно служит однозначным позиционным плавильным котлом в Европейском парламенте. Соответственно, увеличившаяся миграция беженцев после 2015 года в основном оказала влияние на объединённые партии Восточной, Северной и Западной Европы на правом конце политического спектра. Напротив, уже различные позиции радикальных правых партий в отношении евроскептицизма служат примером разногласий, которые могут возникнуть из, на первый взгляд, объединяющей проблемы.

Хотя такая "тонкая идеология" позволяет идентифицировать определённые общие цели политики и антиевропейские нарративы – в отличие от других партийных групп, основанных на интернационалистской истории (социал-демократы или социалистические партии) или проблемах, требующих вмешательства на глобальном уровне (например, экологические партии), – у радикальных правых есть гораздо менее "естественные" причины для сотрудничества. Фактически как только основанный на нативизме "примат национализма" достигает размаха и возникает политика "моя нация – первая", то транснациональное сотрудничество оказывается под серьёзным вызовом. Безусловно, радикальное правое крыло особенно склонно к таким ситуациям. Принимая во внимание, что группа правых партий может договориться о закрытии границ или даже о своих различных взглядах на ЕС, когда дело доходит до разделения бремени или вопросов взаимной ответственности, отметим, что правые коалиции нестабильны по своей природе.

Экономический нативизм: разрыв между Востоком и Западом среди европейцев

Европейские правые радикальные партии построены на общих основаниях, поскольку они ведут себя "контекстуально различимо и функционально эквивалентно" своему западному аналогу. Западные и восточные PRRPS образуют партийную семью, определённую в соответствии с "тонкой национистской идеологией", и их можно сравнивать и анализировать в общеевропейском контексте, однако с учётом контекстуальных особенностей. Тем не менее утверждалось, что политические системы в Восточной и Западной Европе настолько различаются, что правые партии в соседних регионах остаются несопоставимыми, поскольку социальные и экономические преобразования в странах Восточной Европы бросили вызов молодым демократиям. Кроме того, гражданские общества продолжают сталкиваться с посткоммунистическим наследием, которое вызывает низкое доверие и общий скептицизм в отношении политических партий, что является благоприятной почвой для разведения антисистемных партий.

Что касается позиции по европейской интеграции, следует отметить, что радикальные правые в Западной и Восточной Европе имеют существенно разные интересы. Тот факт, что страны Северо-Западной Европы вносят чистые взносы в бюджет ЕС, приводит к естественному интересу нативистских партий к ограничению национальных взносов. Напротив, националистические партии в странах Восточной Европы, которые являются чистыми получателями средств ЕС, заинтересованы в большей сплочённости или финансировании регионального развития. Хотон и Рыбар (2009) даже утверждают, что, следуя строгому экономическому нативизму, "политики в этих странах – сетевых реципиентах склонны рассматривать ЕС как "дойную корову", которую нужно "доить". Фактически в Болгарии, Румынии, Литве, Венгрии, Латвии, Чехии, Словакии и Польше доля валового накопления государственного основного капитала, финансируемого ЕС, колеблется в пределах впечатляющего диапазона от 55 до 75%. В большинстве западных стран она незначительна. Можно предположить, что интерес к финансированию со стороны ЕС в указанных странах будет особенно высоким.

Естественный союз? Отношение к России правых радикалов

"Голосование за популистов – это голосование за Путина" (Verhofstadt, 2019), – предупредил Ги Верхофстадт, лидер либеральной партии ALDE в Европейском парламенте всего за несколько дней до выборов в Европарламент 2019 года. История операций влияния в Европе и её гибридный инструментарий варьируются от экономического давления, кибератак и политических убийств до кампаний по дезинформации и пропаганде через государственные СМИ (Russia Today, Sputnik) или академические/гражданские организации. Они постоянно "приспосабливаются к местным обстоятельствам, представлениям и аудитории целевой страны". Соответственно, Россия создала широкую сеть для парламентариев по всей Европе и в Европейском парламенте, включая несколько соглашений о сотрудничестве и так называемые "группы дружбы". После незаконной аннексии Крыма Россией, её тайной войны на востоке Украины и её ответственности за сбитый гражданский рейс MH17 Malaysia Airlines ЕС тем не менее ввёл – наряду с США – секторальные санкции, которые превзошли все ожидания. Столкнувшись с довольно единым ЕС, "Москва начала изучать и решительно поддерживать ультраправых в Европе по официальным каналам в 2014 году". Официальные лица России, а также президент Путин принимали делегации правых лидеров, в том числе итальянского политика Сальвини. Вскоре после этого итальянская "Лига Севера" и австрийская FPÖ начали осуждать санкции и оправдывать агрессию России. Эта слабая связь вскоре привела к формальным соглашениям о сотрудничестве между правительственной партией "Единая Россия" и FPÖ (2016) и "Северной Лигой" (2017). Точно так же правые лидеры из Германии, Франции и Венгрии сблизились с Россией и публично призвали к прекращению санкций ЕС, узаконили аннексию Крыма Россией или – в случае Виктора Орбана – даже приостановили поставки энергоносителей на Украину в 2014 году.

Поведение избирателей в ЕП указывает на разделение между радикальными правыми партиями на западные, которые восхищаются силой России, и восточными, которые боятся агрессивной внешнеполитической позиции России, часто связанной с историческим опытом и географической близостью. Из-за политического нативизма восточные правые радикалы охотнее голосуют против России по сравнению со своими западными коллегами. Они с большей вероятностью поддержат резолюции, в которых критикуются внешнеполитические действия России и нарушения международного права. Напротив, западные правые партии с большей вероятностью поддержат сотрудничество с Россией, то есть в экономике или в науке и технологиях.

В первую очередь это вопросы, связанные с войной на Украине и незаконной аннексией Крыма Россией, участием России в Сирии и Ливии, а также положением политических заключённых и лидеров русской оппозиции, таких как Алексей Навальный и Олег Сенцов. Большинство восточных правых MEPS поддержали резолюцию Европарламента о состоянии политических отношений между ЕС и Россией, в которой прямо критиковались "вмешательство России с целью повлиять на выборы и референдумы и вызвать разжигание напряжённости в европейских обществах", а также "поддержка Кремлём евроскептицистских партий в ЕС и ультраправых движений". Их западные коллеги в меньшей степени поддержали критическую резолюцию, доказав отсутствие сплочённости среди радикальных правых в Европейском парламенте. Хотя авторитарные ценности можно рассматривать как связующее звено, в отношениях с Россией политический нативизм восточных правых доминирует над авторитарными общностями, а также над экономическим обоснованием.

Правые преданы Пекину? Влияние Китая и региональные различия

По мере того как экономика Китая расширяется и созревает, она накапливает всё больше и больше "экономического пороха", чтобы превратить своё растущее богатство в силу и влияние. При Си Цзиньпине китайское (экономическое) управление государством использует широкий набор экономических мер в духе "кнута и пряника" с участием многочисленных государственных и коммерческих субъектов в министерствах, частных и государственных предприятиях (SOES), а также в государственном благосостоянии. Оценивая "авторитарный прогресс" проникновения Китая в ЕС в период с 2015 по 2017 год, Беннер и другие заявляют, что "институты ЕС не защищены от политического давления Китая". Беннер утверждает, что "Европарламент в ответ не смягчил свою критику недостатков прав человека в Китае", предполагая, что "институты ЕС могли бы иметь больше возможностей отношений с Китаем, чем с отдельными странами – членами ЕС". Другие авторы утверждают, что самоцензура среди европейских политиков не стала исключением. Однако до сих пор ни одно исследование не позволило полностью оценить взаимосвязь между Китаем и правыми радикалами в Европейском парламенте.

Несмотря на успехи Китая в отношении европейских радикальных правых и общие с ними авторитарные темы, нельзя ожидать единой прокитайской фракции среди правых радикалов. Многие западноевропейские правые партии представляют электорат, который, предположительно, пострадал в экономическом отношении от подъёма Китая из-за импортной конкуренции. Фактически радикальные правые в Западной Европе особенно успешны в регионах, которые утратили конкурентоспособность и, таким образом, больше всего пострадали от дешёвого китайского импорта. Поскольку эти предполагаемые проигравшие от глобализации "требуют более сильного государственного вмешательства", они поддерживают протекционистскую торговую политику. Таким образом, ожидается, что экономический нативизм среди западных правых будет негативно влиять на их поведение при голосовании по отношению к Китаю. Напротив, восточные страны-члены были менее уязвимы для китайской конкуренции из-за более низкого уровня удельных затрат на рабочую силу. Соответственно, ожидается, что из-за их экономического нативизма регион будет "голоден" на китайские инвестиции и будет стремиться к активизации экономического сотрудничества. Это должно отразиться на поведении восточных радикальных правых в ходе избирательной кампании.

Разделительные линии внутри правых радикалов

Общая оппозиция европейским мерам по разделению рисков отражается в уникальном единодушии западноевропейских радикальных правых в резолюциях по экономическим и денежным вопросам. По сравнению с восточноевропейскими правыми западноевропейские правые радикалы демонстрируют более сильное неодобрение каждой отдельной резолюции в этой категории. Во-первых, именно эти партии, а не их восточноевропейские коллеги выступают против ЕЦБ и его легитимности во вмешательстве в дела национальных властей. Во-вторых, они выступают против Европейского банковского союза, который, среди прочего, включает делегирование банковского регулирования Единому европейскому механизму надзора (SSM). В-третьих, западные правые категорически не одобряют создание Союза рынков капитала, который направлен на улучшение доступа к финансированию для компаний МСП, ориентированных на рынки юга и востока.

Восточноевропейские правые радикальные партии могут быть менее заинтересованы в противодействии укреплению европейских институтов в денежно‑кредитных и финансовых вопросах, чем западные правые радикалы, по разным причинам. Во-первых, несколько стран Восточной Европы не приняли евро в качестве валюты, и на них просто не влияют решения ЕЦБ или надзор SSM за системно значимыми банками в еврозоне. Во-вторых, в частых случаях, когда правительства, фирмы или домохозяйства Восточной Европы держат долговые обязательства в евро, они тем не менее извлекли выгоду из более мягкой денежно-кредитной политики в еврозоне. В‑третьих, меры по улучшению условий финансирования малых и средних компаний были прямо направлены на облегчение проблемной банковской системы в странах Восточной Европы. Хотя такие меры означают дальнейшее укрепление институтов ЕС, они соответствуют экономическому нативизму.

Заключение: нативистам трудно сотрудничать

Подъём правых радикалов на выборах в Европейский парламент напугал политиков, журналистов и политических обозревателей. Но, невзирая на этот страх, анализ законодательного периода ЕП с 2014 по 2019 год выявляет глубокие разногласия между праворадикальными партиями. Фактически поведение правых при голосовании приближается скорее к полному расколу, чем к относительному единодушию, которого удаётся достичь другим партийным семьям. Хотя правое разделение значительно сокращается после географического разделения партий на их западную и восточноевропейскую составляющие, даже такая структура показывает, что внутри правых радикалов преобладает гораздо более сильное разделение, чем среди других фракций.

https://vk.com/video-75679763_456260357

В частности, когда речь идёт об их национальных экономических интересах, правым радикалам трудно сплотиться вокруг единого флага. Региональное исключение из этого правила – общая заинтересованность радикальных правых в посткоммунистических странах в получении прибыли от финансирования развития ЕС. Понимание парламентариями программ развития Союза напоминает "дойную корову, которую нужно доить". Однако такая перспектива противоречит экономическим интересам их западноевропейских коллег, которые единодушно не одобряют резолюции, укрепляющие европейский уровень в отношении денежно‑кредитной и финансовой компетенции или институтов.

Учитывая региональные различия в экономических бизнес-моделях и нежелание стремиться к транснациональному сотрудничеству, экономический нативизм является серьёзным препятствием для всестороннего сотрудничества правых. Кроме того, следует учитывать важность общих авторитарных оснований правых, которые они разделяют с различными иностранными державами, – эти основания могут проложить путь к тому, что правые радикалы станут "троянским конём" авторитаристов из России и Китая в Европейском парламенте. Несмотря на массовое авторитарное наступление, объединённая прокитайская или пророссийская фракция европейских радикальных правых ещё не сформирована. России и Китаю удалось лишь частично повлиять на правых политиков в Европейском парламенте. Различные формы нативизма могут стимулировать или препятствовать авторитарным силам внутри и за пределами Европы сплотиться и объединить силы против ЕС.

Во-первых, отказ от авторитарного развития вызывает экономические издержки упущенных возможностей и идёт вразрез с экономическим нативизмом радикальных правых. Это особенно верно в отношении надвигающихся инвестиций из Китая в Восточную Европу. Здесь великая держава Дальнего Востока рассматривается как потенциальный пусковой механизм для экономического стимулирования, даже если это происходит за счёт определённой политической зависимости. В этом смысле экономические интересы доминируют над жаждой полного суверенитета, которую мы олицетворяем с политическим нативизмом. Противоположное верно для западноевропейских правых радикалов. Западноевропейские правые, потеряв определённую долю своей индустрии из-за глобальной конкуренции и офшоринга, скорее выступают против Китая и китайских инвестиций в своём экономическом нативизме. Тем не менее два конкретных голоса по предоставлению Китаю МЧС и по созданию механизма проверки ПИИ иллюстрируют сложность избирательного поведения в отношении Китая и частично ограничивают эту интерпретацию. Здесь необходимы дальнейшие исследования, чтобы прояснить экономический и политический нативизм, а также конфликты между ними, которые способствуют или сдерживают поддержку Китая среди правых радикалов.

Во-вторых, исходя из исторического опыта, правые из Восточной Европы весьма критично относятся к голосованию в Европарламенте по России, несмотря на издержки, связанные, в частности, с экономическими санкциями. Следовательно, в данном случае политический нативизм явно доминирует над экономическим. Опять же, обратное верно для радикальных правых на Западе, где политического контроля России меньше опасаются, а её авторитарный характер вызывает скорее восхищение. В случае с Россией политический нативизм на Востоке является основным разделительным элементом внутри правых радикалов. Следовательно, несмотря на общепринятые авторитарные мотивы, политический нативизм мешает иностранным державам стратегически использовать представителей радикальных правых в парламенте.

Наконец, эта статья показывает, что семейство радикальных правых партий в Европейском парламенте функционирует иначе, чем все другие фракционные группы. В то время как авторитетные партии в Европарламенте образуют политические фракции как самый большой общий знаменатель, который по‑прежнему допускает согласованность политики, радикальные правые партии прежде всего ручаются за национальные интересы, а не за согласованность политики. Следовательно, несмотря на все общие цели и тактические устремления, их нативистский хребет препятствует эффективному сотрудничеству – даже в его негативных проявлениях, – когда они блокируют политические предложения от устоявшихся фракций.

В любом случае остаётся открытым вопрос, ожидает ли праворадикальный электорат хоть сколько-нибудь согласованной политики от своих представителей за счёт компромисса и построения альянса. При этом неудивительно, что до сегодняшнего дня правым радикалам не удавалось сформировать "суперфракцию". И даже если она образуется в будущем, можно ожидать, что радикальные правые не смогут достичь совпадения по решающим вопросам.

Более того, эта статья разъясняет, что нативизм может иметь как экономический, так и политический курс. В сегодняшнем взаимозависимом и сложном мире, с которым сталкиваются политики, экономический и политический нативизм могут, во-первых, не всегда быть столь очевидными, а во-вторых, могут не соответствовать друг другу. Там, где не существует исторически выросшего отвращения к авторитарной власти, экономический нативизм может побудить правых парламентариев к взаимодействию с иностранными державами – даже ценой потери политического суверенитета. Следовательно, в зависимости от щедрости авторитарных сторонников, финансирования и нативистского расчёта затрат и выгод для радикальных правых эти группы перестанут быть "троянским пони" и вместо этого могут стать "троянским конём" в Европейском парламенте.

Материал об истинном смысле происходящего за пределами нашей страны предоставлен Аналитической группой Катехон.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх